Ангел Апокалипсиса

В кровавом, небе, зеленый полумесяц,
Узрели, в страхе, павшие цари,
И прямо на коленях, на лоб всем людям ставят,
Клеймо в знак поражения — Метро 2-0-3-3.

Солнце медленно опускалось к линии горизонта. На чистом, без единого облачка небе, одна за другой загорались звезды. Желтая луна взошла на небосклон, обещая светлую, насколько это возможно, ночь. Москву, словно одеялом, окутывала тьма.
Сталкер бежал сквозь двор давно разрушенного дома, срезая путь. Тяжелый рюкзак давил на плечи, но бросить груз человек не мог. В рюкзаке гремело, и он «подпрыгивал» на спине сталкера в такт бегу, больно ударяя по пояснице. Вдобавок ко всему дробовик выскальзывал из ослабевших рук. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, пульс стучал в висках, и человек, выбежав на «финишную прямую», остановился. Жадно хватая ртом воздух, он, крепко сжимая оружие, огляделся: разрушенные дома, над которыми возвышается чудом уцелевшая высотка; покореженные временем и войной автомобили; деревья и кусты фантастической формы и не менее фантастических размеров. Вдалеке полузаваленный вход на станцию Метро «Тверская», — увешанный двумя красными полотнами с изображениями орла, сидящего на лавровом венце с треугольной свастикой внутри, — до которого осталось метров триста. Сталкер никогда не понимал, к чему весь этот пафос и стремление показать свою силу и величие остальным жителям Метро. Скорее всего, никогда и не поймет.
Внезапно позади послышался дикий, пронзительный вой и вторившее ему рычание. Сталкер замер, на лбу выступила испарина, а перед глазами заплясали черные точки. Он обернулся всем телом и обомлел: рыча друг на друга в сторону человека неслось не меньше дюжины огромных псов, покрытых жесткой черной шерстью с проплешинами язв по бокам. Голодные глаза налиты кровью, из пасти свисает тягучая слюна
«Вот и конец, — пронеслось в голове сталкера. — А ведь так близко…» Справившись с оцепенением, человек прицелился и, как только первый мутант подбежал на растояние выстрела, вдавил спусковой крючок. Дробь разорвала мутанта и отшвырнула назад, впечатав в стену. Остальные твари разбежались в разные стороны.
— Хрен вам с-суки! — Прорычал сталкер и сделал еще один выстрел по самой смелой псине. Нужно было куда-то бежать. И дураку понятно, — а Адлер дураком не был, — что одному, против стольких тварей, не устоять. Если псы набросятся разом, то сломят все попытки человека выжить. Выстрелив два раза, сталкер, ловко увернувшись от прыгнувшей на него твари, бросился к ближайшей, перевернутой машине.
***
Человек в маскхалате, щелчком пальца, отправил окурок в полет и, похлопав по мешочку с табаком, который висел на шее, приник к ИК-прицелу снайперской винтовки. Вокруг было тихо, если не считать рычащих, вечно голодных мутантов, шныряющих в поисках пищи где-то вдалеке. Группа сталкеров с «Третьяковской» должна была пройти примерно через час, и задачей снайпера являлось оказание огневой поддержки, в случае опасности. Под зданием, на котором расположился человек, что-то хрустнуло, послышался лай и дикий скулеж. Спустя несколько секунд все стихло.
Снайпер зевнул и прикрыл глаза. Мысли беспорядочно роились в голове, немного хотелось спать. Сказывалсь умиротворенность, витавшая вокруг. Несмотря на мутантов, изредка пробегавших под высоткой, человек был доволен своим положением: ведь он лежит здесь, на теплой, еще не остывшей крыше, в недосягаемости для монстров, в то время как его товарищи идут по давно умершему городу, опасаясь нападения. И ведь не факт, что дойдут. Хотя снайперу было плевать: он считал себя совершенным, и другие не были достойны его внимания. Вдруг позади что-то вспыхнуло, осветив крышу. Раздался тихий хлопок. Человек обернулся и замер, раскрыв от удивления рот: прямо перед ним, облаченный в светящуюся мантию, невысоко над крышей парил человек.
— Ты кто? — спросил снайпер, взяв неизвестного на прицел.
— Неважно, кто я. — Незамедлительно ответил незнакомец, опускаясь на крышу. Ствол винтовки, направленный на него, он не замечал. Или делал вид, что не замечает. — Теперь важно — кто ты!
— Не говори загадками! — пркричал человек. Палец дрожал на спусковом крючке.
Незнакомец, до этого смотревший в небо, устремил свой взгляд на снайпера. И было в этом взгляде что-то, от чего у человека по всему телу пробежали мурашки.
— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, смертный? Я пришел сюда не для ссоры, но для того, чтобы сделать тебя выше всех остальных людей.
— Что ты несешь? — скептически спросил человек, крепче сжимая снайперку.
— Убери оружие, смертный. — Приказал незнакомец. Однако снайпер пропустил реплику мимо ушей. Тогда неизвестный взмахнул рукой, и ствол винтовки завязало узлом.
Снайпер ошалело смотрел на свое оружие, которым теперь разве что орехи колоть можно было. Гнев мгновенно затмил разум и человек, выхватив из портупеи нож, с криком: «Ах ты тварь!» бросился на незнакомца, но тот выставил руку и снайпер, будто напоровшись на невидимую стену, упал на спину, больно ударившись головой.
— Теперь, поговорим? — Спросил неизвестный, склоняясь над человеком.
— Кто ты такой и чего хочешь?! — с ужасом глядя на незнакомца проорал снайпер. Руки тряслись от страха и злобы, хотелось свернуть шею этому нахалу, но здравый смысл не позволял пойти на этот самоубийственный шаг.
— Я тот, в существование кого вы не верите и никогда не верили. Скрываясь под личиной моих служителей, вы, люди, развязывали войны, которые вас и погубили. Ведь вы не способны держать под контролем свом эмоции, не способны сопротивляться желанию к уничтожению. Так довольствуйтесь же тем, что натворили! — прокричав все это в лицо человеку, как будто он являлся представителем всего рода людского перед высшими силами и сейчас понесет наказание, незнакомец распрямился и отвернулся, а снайпер приподнялся на локтях.
— Ты… Бог? — тихо спросил он.
— Каждый решает сам, что для него Бог. Для кого-то — оружие. Для кого-то — деньги,- ушел от ответа неизвестный. — Но сейчас речь идет о тебе. И не как о человеке, а как о ангеле.
— Что ты имеешь ввиду? — снайпер успокоился и сел, скрестив ноги по-турецки.  Разговор начал интриговать.
— Ты — Ангел Апокалипсиса. Единственный достойный. В тебе есть все, что нужно: дерзость, сила, ум, отвага. Я наделяю тебя высшей силой. Тем, чего не достоин простой смертный. Ты — мой заместитель на этой планете. Я даю тебе право решать: кого спасти, а кого покарать.
— Ух ты! — не сдержался снайпер, мигом забыв про обиду. Предложение, сделанное неизвестным, но без сомнения Богом, очень привлекало. Решать кому жить, а кому умирать, вершить судьбами выживших, в конце концов властвовать — разве не об этом он мечтал всю жизнь? Хотя бы в тайне, где-то глубоко в душе. «А не подвох ли все это? Как-то слишком сладко» — пришла в голову шальная мысль, которую и озвучил снайпер.
— … Что взамен? — Закончил он.
— Взамен? Ничего. — Бог пожал плечами и улыбнулся.
— Хорошо. — Радостно кивнул снайпер. — Я согласен. Трудно отказать такому властному и компетентному эээ… существу, как ты… Вы.
— Возьми оружие. Ведь Ангелу оно нужно? — все еще улыбаясь, приказл Бог, указывая на «Винторез».
Снайпер встал и подошел к винтовке, валявшейся метрах в трех от него. Подняв абсолютно целую снайперку, он обернулся, чтобы еще раз выразить свое восхищение, но Бога уже и след простыл. Тьма снова укутала здание, однако теперь была не такой густой, как раньше. Ее словно смешали с белыми красками и добавили воды. Ангел видел каждую трещину, каждый камешек на крыше высотки, а полуразрушенные дома, находившееся значительно дальше, были как на ладони. Отчетливо просматривались кирпичи, из которых они были сделаны, окна, давно лишившееся рам и стекол, каркасы автомобилей.
— Офигеть! — весьма точно констатировал этот факт Ангел. Подошел к краю крыши, лег и приник к снайперскому прицелу. Его зрение работало на все сто процентов, подмечая каждую деталь, на которую раньше он не обратил бы внимания. Внезапно, совсем рядом с позицией стрелка, прогремели выстрелы, послышалось рычание и лай. Ангел сместил ствол винтовки в сторону звука и увидел сталкера, отбивающегося от стаи собак. Мутантов было много и шансов на то, что неизвестный справится собственными силами не оставалось. Нужно было принимать решение: спасти или покарать.
— Спасти. — тихо произнес снайпер, раздуваясь от чувства собственной важности, и открыл огонь по мутантам.
***
Монстры были близко, — Адлер слышал их прерывистое дыхание, — но перевернутый грузовик был ближе. В два скачка добежав до машины, Адлер забрался на нее и тут же обернулся: две собаки уже летели в его сторону. Он инстинктивно отпрянул и, зацепившись за какую-то деталь, упал, больно ударившись спиной. Даже рюкзак не смягчил падение. Попытка собак достать человека не увенчалась успехом: они впечатались в борт грузовика, оставив на нем вмятины. Рыча, мутанты отбежали назад.
Нужно было что-то делать. Причем срочно. Адлер не опасался собак — они не смогут забраться на грузовик — слишком высоко. Но своим лаем привлекут хищников покрупнее, и тогда пиши пропало. Умирать сталкеру не хотелось, тем более после такой удачной ходки. Давно Четвертому рейху не приносили столько «подарков». «Четвертый рейх, — думал Адлер. — Что же вы, дебилы, натворили то? И меня подставили.» Несколько недель назад, сталкер притащил на «Чеховскую» канистру с бензином, якобы для генераторов. Как потом оказалось, рейховские огнеметчики выжгли этим бензином «Цветной Бульвар» вместе с детским домом, находившиеся под защитой Ганзы. Немеренно людей тогда погибло. После этого по всему Метро было объявлено о том, что «все солдаты и сталкеры Четвертого рейха подлежат полному уничтожению, а содействующие им лица будут жестоко наказаны.» Тогда Адлер не придал этому особого значения — мало ли что говорит Ганза. Но теперь понял — приговор был провозглашен. Если даже по счастливой случайности мимо и будет проходить отряд сталкеров, то помощи от них ждать не придется. Либо пристрелят, либо оставят на растерзание мутантам. С них станется.
Сталкер вдохнул-выдохнул. Закрыл глаза. Мысли беспорядочно кружились в голове. Появилась злость: на себя — за то, что пошел на службу в Рейх; на мутантов — тупых выродков нового мира, желающих сожрать его; на людей  — за то, что сотворили такое с планетой. Быстро поднявшись, Адлер крепко сжал дробовик и разрядил всю обойму в беснующихся внизу собак, не оставлявших бесплодные попытки добраться до человека. Сталкер смог уложить трех тварей, остальные же отбежали на почтительное расстояние и пули ушли «в молоко». Адлер закричал. Гневно, надрывно… беспомощно. Мутанты, словно почуяв, что недолго двуногому жить осталось, с новой силой устремились на штурм. Сталкер сел на край грузовика, свесив ноги, за которые пытались ухватиться мутанты, хватая воздух и клацая зубами.
Вдруг голова одного из них взорвалась, в буквальном смысле этого слова, заплескав вонючей жижей асфальт, грузовик и своих сородичей. Еще один пес завалился на бок с перебитым позвоночником, отчаянно скуля и скребя лапами по асфальту. И еще один. Адлер вскочил, пытаясь понять: в чем дело. Что это с ними? Предположений не было никаких. Кто помогает сталкеру? Ему, Адлеру, солдату Четвертого рейха! Он поднес к глазам бинокль, пытаясь разглядеть своего спасителя. Бесполезно. А мутанты продолжали падать, сраженные неведомой рукой.
И тут в голову пришла умопомрачительная, просто сумасшедшая мысль: а может это Боги? Высшие силы решили помочь Адлеру, отменить наказание, дать шанс все исправить. Сталкер грустно улыбнулся. Он понимал всю абсурдность догадки, но других вариантов не было. Однако, упускать свой шанс Адлер не собирался: схватив дробовик, он спрыгнул с грузовика и опрометью бросился ко входу в Метро.
Оставшееся расстояние сталкер проделал буквально на одном дыхании, минуя перевернутые автомобили, кучи мусора и перепрыгивая глубокие провалы в земле. Подбежав вплотную к гермодвери, он три раза ударил прикладом.
— Кто? — Раздался хриплый голос через динамик интеркома.
— Адлер! Солдат, открывай! За мной мутантов куча! — сталкер обернулся назад, машинально заряжая дробовик двумя последними патронами.
— Какой Адлер? — в голосе собеседника промелькнули нотки удивления.
— Твою мать! Ты охренел что ли совсем?! Сталкер я, Адлер! — ответил он и сильно пнул гермодверь носком ботинка.
Примерно полминуты все было тихо: видимо, патрульный совещался, впускать человека или нет. Но вскоре послышалось шипение приводов запорного механизма и створки двери начали медленно разъезжаться в стороны. Как только образовалась щель, достаточно широкая, чтобы мог протиснуться человек, Адлер пролез в нее и, впопыхах зацепившись ногой непонятно за что, растянулся на полу, придавленный тяжелым рюкзаком, в котором зазвенело и, кажется, что-то разбилось. Дробовик с грохотом отлетел в сторону.
Крепко выругавшись и поднявшись с колен, сталкер подобрал оружие и огляделся: он был в вестибюле, освещенном небольшим костром, над которым, в железной миске, что-то грелось. Возле огня стояли два ящика, перевернутые вверх дном — видимо сиденья.   Патрульные, — один у пульта управления гермодверью, второй у костра, с автоматом наизготовку, — во все глаза смотрели на Адлера.
— Уроды! — сквозь зубы прошипел он, отряхиваясь.
Сталкер развернулся, спустился по давно не работающему эскалатору и, свернув влево, открыл дверь. С другой стороны стояли два человека, укутанные в плащ-палатки с шевронами «Радиоационных войск» на плечах, и спрятавшие голову под капюшонами. На груди у каждого висело по автомату. Один из охранников обернулся к Адлеру и уставился глазницами противогаза, в которых отразилось его усталое и грязное лицо.
— Держи! — сталкер сунул охраннику в руки свой рюкзак. — Отдашь Брунсу. Скажешь, Адлер вернулся. А я спать.
Охранник ничего не ответил и направился к капитану.
Несмотря на столь позднее время, на станции было довольно светло и многолюдно: жители Четвертого рейха сновали туда-сюда, солдаты, следившие за порядком, о чем-то переговаривались и смеялись. Патрульные на бронедрезинах с закрепленными на них станковыми пулеметами охраняли вход в тоннель. Дополняли картину пленники, сидевшие в клетках, расставленных в ряд у стены, рядом с которыми лежали три тела, с головой укрытые серыми, грязными простынями.
Протиснувшись сквозь людской поток, Адлер оказался у своей палатки. Забрался внутрь, с наслаждением разулся и, не раздеваясь, лег. Уснул он мгновенно, без сновидений.
*** 
Пули, словно заговоренные, без промаха поражали мутанта за мутантом. После семи-восьми выстрелов от стаи осталось лишь несколько трусливых псов, разбежавшихся кто куда. Сталкер, который чуть было не стал жертвой мутантов, спешно ретировался с поля боя в сторону Метро. Ангел довольно улыбнулся и поставил винтовку на предохранитель. Лег на спину, закрыл глаза.
Сердце учащенно билось, в груди что-то приятно сжималось. Такое было со снайпером всегда, после стрельбы — он получал наслаждение от убийства. Другой бы ненавидел себя за это, но Ангел не был столь сентиментальным и воспринимал все как должное: не ты его, так он тебя.
Группа, которой Ангел должен оказать огневую поддержку, еще не появилась. Стрельбы так же не было слышно и у снайпера осталось только два варианта, что же случилось: либо все в порядке, и люди двигаются в его сторону не встретив ни одной твари, что при наличии огромного количества самых разных мутантов маловероятно. Либо кто-то очень ловкий и быстрый, возможно не один, перебил группу так, что никто не успел сделать ни единого выстрела. Что тоже маловероятно. Либо-либо: вечная дилемма в мире, уничтоженном ядерной войной .
Ангел вдохнул уже остывший, холодный воздух и поежился. Место, на котором он расположился примечательно тем, что не «фонило». Абсолютно. Счетчик Гейгера, висевший на поясе, все время молчал и снайпер сначала решил, что он сломан. Но на первый взгляд все было нормально, да и симптомов радиоационного поражения пока не наблюдалось. Беспокойные мутанты, шныряющие в поисках пищи где-то рядом, выли и рычали, чуя человека. Иногда дело доходило до драки между двумя монстрами и победитель, огласив окрестности ревом, ретировался, унося в зубах труп жертвы.
Мысли о новом предназначении снайпера хаотично крутились в голове. То он представлял себя сидящего на троне, а у его ног поклоняются все те, кого он спас. То услужливое воображение рисовало, как он летит над разрушенной Москвой, сжимая в руках «Винторез» и карает налево-направо всех, кого считает недостойными жизни в новом, уже без сомнений, мире. Перед глазами вставала новая карта Метро, с новыми станциями-государствами, в которых все будут жить по уставу, написаному им — Ангелом. Новорожденные культы будут восхвалять снайпера в легендах и мифах, и даже напишут Библию. Он довольно улыбнулся, сложив руки у себя на груди. Жизнь без сомнения налаживалась и обещала быть очень даже успешной.
Неожиданно внизу послышалось шебуршание и негромкая ругань. Ангел мгновенно перевернулся и приник к прицелу снайперки ударившись об него так, что глаз заслезился. В инфокрасной подцветке отчетливо вырисовывались трое человек, облаченные в комбинезоны радиационной защиты, с автоматами наперевес. У одного, кажется, даже был прибор ночного виденья.
Сталкеры шли колонной. В замыкающем, постоянно оборачивающемся назад, Ангел узнал Леонида, с которым постоянно враждовал. Иногда, дело доходило до драки. Наконец-то у снайпера появился уникальный шанс расплатиться с ним за все и он решил, что не станет помогать челнокам.
— Карать! — зло произнес снайпер. — Вы все умрете, отправитесь в мир иной, в Ад, к Дьяволу!
Словно услышав его слова, сталкеры, коротко посовещавшись, свернули с проложенного и обговоренного ранее пути, и скрылись за разрушенным домом, от которого осталось всего три этажа. Спустя несколько секунд оттуда послышалась стрельба — челноки попали в типичную засаду, устроенную мутантами. Изредка долетали отдельные фразы. Вспышки выстрелов были настолько яркими, что Ангел, через свой ИК прицел, не мог разглядеть, что там творится и кто кого «порвет». Один из автоматов обороняющихся захлебнулся и послышался крик, который мог издать только человек, которого живьем разрывают в клочья. Гулко бухнула граната.
— Правильно! Умирайте, отправляйтесь в Ад! Вам не место в новом, моем мире! — сквозь зубы процедил Ангел, обращаясь то ли к людям, то ли к мутантам. Спустя несколько минут все стихло. Ветер принес острый запах пороха — запах смерти. Ангел с удовольствием вдохнул его, пропуская через легкие. Миссия, возложенная на него бывшим командиром, была провалена, но у снайперу было плевать. Теперь он сам себе хозяин.
Нужно было думать, куда пойти утром, где обосноваться и выполнять Божью волю. Божью? Свою! Свою волю! «Я сам по себе! Никто не смеет мне приказывать! — подумал сталкер. — Я — полноправный хозяин планеты! Я решаю — кому жить, а кому умирать. И я лучше знаю, куда мне идти! Завтра я выберу себе дом, свою крепость, свой Олимп!»
Сплюнув, Ангел убрал винтовку в чехол и, свернувшись калачиком, закрыл глаза.
— Утро вечера мудреннее, — сказал он, засыпая.
***
Адлер открыл глаза. В палатке было темно, лишь сквозь небольшую дыру в ткани пробивался свет со станции. Быстро встав и одевшись, — не обращая внимания на боль в мышцах, — сталкер умылся и пошел к своему старому другу: капитану Брунсу.
Постучав в дверь три раза, он вошел в кабинет. Брунс сидел за столом, перебирая ворох бумаг. Завидев Адлера, он вскочил, опрокинув стул.
— Дружище! Как я рад тебя видеть! — капитан обнял сталкера. — Проходи, садись. Рассказывай, что произошло?
Адлер вздохнул, сел и вкратце описал свою ходку. Брунс слушал внимательно, изредка кивая и ухмыляясь.
— Да уж, велики дела твои, да помыслы секретны. — Задумчиво скребя подбородок, изрек капитан.
— Что? — не понял сталкер.
— Ничего. Август, вернувшийся вчера вечером, говорил, что видел снайпера на крыше высотки. Якобы он группу челноков должен был прикрывать. Ну помнишь, отшельники со…
— Не уточняй, не интересно. — Перебил Брунса Адлер. — Лучше скажи: кроме меня на поверхности вчера никого не было из наших?
Капитан сморщил лоб, задумавшись.
— Нет. — Наконец изрек он. — Никого.
— Уверен? — недоверчиво прищурился сталкер.
— Абсолютно. Ни один солдат Четвертого рейха, кроме тебя и Августа, вчера на поверхность не выходил.
— Ладно. Спасибо. — Сказал Адлер, поднимаясь.
— Стой, ты куда?
— Жрать хочу. В другой раз поговорим, Брунс.
Выйдя из кабинета, Адлер направился в столовую, думая над словами капитана. «Никого значит. Только снайпер. Хрен пойми кто и откуда. Надо найти Августа». Плотно пообедав, сталкер вышел из помещения столовой и подошел к караульному. Спросил:
— Где Август, знаешь?
— Никак нет! — Отчеканил тот.
— Тогда найди. И веди ко мне в палатку. Разговор есть. — Отдав приказ, Адлер развернулся и направился было в свое жилище, но его остановил до боли знакомый голос:
— Искал меня? — Август возник будто из ниоткуда.
— Да. Отойдем в сторонку. — Адлер сделал приглашающий жест.
Сталкеры отошли к торцу станции и Адлер, полушепотом, заговорил:
— Слушай. Брунс говорил, ты, мол, снайпера на крыше видел. Вчера, на поверхности. Скажи, друг, кто это был?
— Хм… тут такая история вышла. Недавно «ночники» вернулись. Ну эти, сумасшедшие, что ночью ходят и только своими тропами. Так вот, я просил проверить их крышу эту. Они с утра туда наведались: говорят, никого там не было. Следов никаких. Ни гильз, ни окурков. Ни-че-го.
— А как же снайпер? Не мог же он испариться. — Удивился Адлер.
— Да Бог знает, был ли он вообще! — начал заводиться Август. — Знаешь, как я тогда задолбался? Может и почудилось мне чего. А вы все сразу «снайпер-снайпер».
— Бог… — задумчиво изрек Адлер. — Вот именно, Август. Бог!
***
Проснулся Ангел с первыми лучами солнца. Было холодно и снайпер поежился, вздрогнул всем телом. Ледяные мурашки пробежали от пяток до макушки. Поплотнее укутавшись в маскхалат, он извлек из рюкзака карту Метро. Долго водил по ней пальцем. «Куда же податься, — думал Ангел. — Ганза? Рейх? Коммунисты?» Вдруг его взгляд зацепился за маленьку оранжевую линию: содружество ВДНХ, так, кажется, назывались эти станции. Точно! «Вот где я поселюсь! — думал снайпер. — В самом далеком уголке Метро. Прямо как Ангелы когда-то, вдали от людей. Хотя, почему как? Я же и есть Ангел. Самый могущественный на этой планете»
Свернув карту, снайпер извлек банку дефицитной тушенки и, вскрыв ее ножом, принялся есть. Позавтракав, он убрал банку обратно в рюкзак, вытер нож о штанину и вернул его в ножны. Сел на краю крыши и, свернув самокрутку из «травы», купленной у наркоманов со станции «Полянка», закурил. Как он будет добираться до станции — его не волновало. Теперь снайпер не боялся ни мутантов, ни радиации, ни нео-людей. Все объяснялось двумя словами: он Ангел.
А внизу простиралась Москва. Разрушенные здания, перевернутые автомобили, потрескавшийся асфальт — результат человеческих деяний, в последней, никому не нужной войне. Хотя, кто-то ведь ее начал, запустив ядерные боеголовки по якобы вражеским странам. И на что он надеялся? Чего хотел добиться?
Ангел стряхнул пепел, который, медленно кружась, устремился вниз, к земле. Где-то взвыл мутант, встречая новый день, как и предыдущий, полный опасности. Мир, в котором выживет лишь сильнейший.
Позади что-то вспыхнуло, как накануне ночью. Снайпер резко обернулся, чуть не полетев с крыши и обомлел: невысоко парил человеческий силуэт, который Ангел видел совсем недавно. Отправив полсигареты в полет, на встречу асфальту, он вскочил и вытянулся по струнке смирно.
— Вижу, дела продвигаются хорошо. — Тихо произнес Бог, глядя на Ангела изподлобья.
— Да-да. — Часто закивал Ангел. — Я делаю все, как Вы и сказали. Я РЕШАЮ: кому жить, а кому умирать. Вот вчера спас одного сталкера из… не знаю, с какой он был станции. Зато наказал свою группу, которую должен был прикрывать. Представляете…
Бог слушал Ангела, иногда кивая головой и ухмыляясь. Он был доволен своим выбором. Любой другой, на месте снайпера, скорее всего, спасал бы всех подряд, без разбора. Жалость и могущество, скорее всего, не позволили допустить, чтобы кто-нибудь погиб.
— А теперь я ухожу жить на станцию «ВДНХ». Там содружество станций. Трех. Буду решать, кому жить, а кому умирать. — Закончил свой «рапорт» Ангел и встретился взглядом с Богом. Тот смотрел на снайпера и миловидно улыбался…

Андрей Амельянович

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.