Охотник

«Вот говорила мне мама, ама-ама»…
Шлепок по простыне, недовольное рычание и еще один взмах рукой.
Я взращен восьмидесятыми, воспитан девяностыми, выпущен в мир двадцать первого века… От старых привычек не так просто избавиться, знаете ли. Мама будила меня в школу коротким, воспитанным поцелуем, потом ее место занял электронный будильник японского происхождения, отлупасенный мною, как с лихвой оплаченная шлюха. Японцы умеют делать качественные вещи. Далее

Экза

— Что значит «высокий коэффициент вероятности»? – спросил я, услышав позади себя шаги, и, не дождавшись ответа, продолжил:
– Думал увидеть тут настоящие чудеса, но пока отметил лишь тот факт, что светило у вас всходит на западе, а садится на востоке.
— «Высокий коэффициент вероятности» просто указывает, что на планете могут происходить события, необъяснимые с точки зрения человеческой науки. Вот и все.
Я обернулся на голос, поклонился импозантному мужчине во вполне современном костюме багрового цвета. Видимо, даже здесь, на краю Империи, власть имущие следили  за модой.
— Сир.
— Простите, не знаю вашего имени.
— Мое имя не имеет значения, — улыбнулся я, вновь отворачиваясь к панорамному окну, потому что мог себе это позволить, даже наедине с королем. – Зовите меня Дубль. Далее

Эмпир

— Эй, парень! Эй! — говорю негромко, похлопав по щеке распростертого на земле военного.
Тот приходит в себя, трясет головой, смотрит, будто сквозь, и пытается что-то сказать. Потом рывком садится, хватается за отвороты моего кителя.
— Я друг! – Поднимаю руки вверх, демонстрируя, что не представляю опасности. – Друг!
Недоверчиво изучает своими черными глазищами. Весь перемазанный, как черт, а глаза все равно выделяются. Перепуганные такие… Неудивительно – совсем мальчишка еще. Хоть и детина.
— Я Тони, — продолжаю, не меняя позы. – А тебя как звать?
— Френсис. Сержант Френсис Дрейк.
— Какое звучное имя, — улыбаюсь и подаюсь назад.
— Да, — усмехается он, ослабляя свою хватку. Потом осматривается. – Что произошло?
— Эмпиры устроили засаду в своем логове. Ты единственный выжил. – Поднимаюсь, отряхивая армейские штаны. – Уж не знаю, кто там гранату рванул: ваши, не ваши… Далее

Когда на небе гаснут звезды

Юлька сидела прямо на земле. Пухлая двухлетняя девчушка запускала ручки в заросли полевых ромашек, тянула, забавно пыхтя, растопыривала пальчики. Желто-белые цветки падали, терялись в траве. Юлька поджимала губки, но зареветь не решалась, косилась на машину. Софья была ей за это благодарна.
Софья следила за девочкой одним глазом, реальность мешалась со сновидением, картинка плыла… Но она давно уже научилась себя контролировать, каждый раз встряхивала головой, не давая организму полностью расслабиться. Она дремала прямо за рулем, открыв дверцу, наблюдая за девчушкой, еще не привыкшей спать в светлое время суток. «Ничего, пара дней – и приноровится к нам», — успокаивала себя Софья. На заднем сидении старенькой вишневой «десятки» сопели двое мальчишек.
Софья была маленькой, хрупкой. С короткими темными волосами и чуть раскосыми глазами. Софье было двадцать семь. Она любила крепкий кофе, фантастические сериалы и собак. Софья знала три языка. И совершенно не знала, что делать, если вдруг начнется война.
Война ей представлялась разноцветными стрелочками на карте мира, дымными завесами над полями боя, солдатами в окопах, знаменательными датами в учебниках истории …
На деле же оказалось, что война – это бесконечные раздолбанные дороги и блокпосты. Далее

Третий вид

Авиакатастрофы бывают трех видов: на взлете, при посадке и в воздухе. Чаще всего неполадки возникают в первых двух случаях, но при этом есть шанс остаться в живых. А вот если самолет падает хотя бы с километровой высоты, процент выживших составит ноль целых, ноль-ноль-ноль…
Правда, лично мне бояться нечего.
— Решай, — говорит Габриэль.
Его голос бьется в моей черепной коробке, словно металлический язык по стенкам колокола. Крылья упираются в потолок, загибаются прозрачным мерцающим полотном. Сквозь Габриэля я вижу иллюминатор, а за ним – застывшие клубы черного дыма, пунцово-желтые цветы огня на фоне небесной синевы. И заломанную линию горизонта.
— Ты рановато, — вслух отвечаю я.
— Мы всегда приходим вовремя. – Речь ангела рождается в моей голове, выбивает мелодию и растворяется, щекоча напоследок в затылке. – Ты же знаешь, в таких делах ошибок не бывает. Твоя воронка достигла максимума. Решай. Пока самолет не вошел в штопор. Далее

Эффект Прометея

Стоун бежал, сломя голову. До конца оставались считанные минуты. Едкий кислород в скафандре жег второе горло, нещадно разъедая жабры.
«Тут главное успеть!»
Коридор верхней палубы норовил опрокинуть с уставших, непривычных ног в свои объятья.
«Как можно передвигаться на этих ветках?»
«Я должен успеть!» Далее

Основной инстинкт

День 2

— В чем дело?- недовольно пробурчал профессор, отрываясь от микроскопа.
В дверях стоял ну очень младший научный сотрудник. Линзы в его глазах причудливо перекосились. Халат был разорван так, что только знающие люди могли определить, что это — халат.
— Кролики вырвались из клеток!- обессиленно прошептал МНС и тихо сполз по косяку на пол.
— Так поймайте!- рявкнул профессор.
— Какой там… это они сейчас всех ловят… а я еще им вчера не ту сыворотку вколол… Далее