Основной инстинкт

День 2

— В чем дело?- недовольно пробурчал профессор, отрываясь от микроскопа.
В дверях стоял ну очень младший научный сотрудник. Линзы в его глазах причудливо перекосились. Халат был разорван так, что только знающие люди могли определить, что это — халат.
— Кролики вырвались из клеток!- обессиленно прошептал МНС и тихо сполз по косяку на пол.
— Так поймайте!- рявкнул профессор.
— Какой там… это они сейчас всех ловят… а я еще им вчера не ту сыворотку вколол…

День -30

— Тут главное напряжение подобрать. – Профессор Сидоров щелкнул тумблером. – Чтоб не разорвало пушистых. Ну да это уже… так что теперь рутина, наблюдать и записывать.
Младший научный сотрудник Васечкин потер глаза, буркнул: «Чертовы линзы», и вытащил из кармана замызганного халата блокнот. Выглядел молодой человек  вообще не ахти, и только знающие люди были в курсе, какого большого ума этот высокий, нескладный юноша.
— Здесь депресс-группа. – Профессор указал на клетки слева. – Кормить раз в два дня, поить по минимуму. И разряды тока трижды в сутки. А тут, — махнул направо, — группа счастья. Кормим на убой, что называется, условия самые комфортные.
МНС кивнул, черканул себе в блокнотике, уточнил:
— А что за сыворотки им вкалываем?
— О, это одна из наших разработок. – Профессор поднял вверх указательный палец, словно хотел попрать своим заявлением сами небеса. – Увеличивает продолжительность жизни. Как минимум втрое. Вкалываем для чистоты эксперимента, знаете ли.

День 756

— Эй, парень, не ешь это, — буркнул кролик справа, белый и пушистый, словно большая новогодняя снежинка. – Это вредно.
— Ешь, это же вкусно! – воскликнул зверек справа, серый, поджарый.
— Не ешь!
— Ешь!
Молодой человек отложил хот-дог на скамейку,  тяжело вздохнул. Мимо пробежало еще несколько кроликов. Они кинули на парня мимолетный взгляд, поняли, что место уже занято, и припустили дальше, в поиске свободных, крайне нуждающихся в советах и нытье ушей.
— Не ешь, ты и так набрал за последние два месяца. И мама тебе говорит, чтоб жрал поменьше.
— Ешь, да наплевать на вес! Жизнь одна! А мама все равно брата твоего больше любит. Да забить на нее!
— Хватит жрать, говорю! Тебе уже бабы не дают! Смотри, животень какую отрастил! Позорище! Когда бегал последний раз-то? Еще и курить начал опять…
Молодой человек поднялся, подошел к дороге, посмотрел налево, направо – так как с детства был воспитан по всем правилам – и бросился под ближайшую, несущуюся на полной скорости машину.
Кролики сидели несколько минут на бордюре, смотрели на собирающуюся толпу. Потом серый буркнул: «Черт!»
А белый ничего не сказал. Он был щепетильным не только в вопросах еды и здоровья, но и речи.

День 407

— У тебя все получится, давай! – шептал кролик в ухо оператору Андрею. – Тебе очень идут юбки! И голос у тебя потрясающий. Сделай это! Сделай это! Сделай это немедленно!
Андрей шикал на своего советчика, но далеко не отгонял. Второго кролика у Андрея не было, так как он очень плохо переносил критику. И всегда имел при себе пистолет.
Гости в студии сидели, пытаясь различить голос ведущей в назойливом гомоне зверья. Казалось, что стулья покоятся над волнующимся разношерстным морем.
— В огурцы лучше анальгину добавить, — шептал кролик Антонине Ивановне, упитанной пенсионерке.
— Даже не вздумай! – перечил ему второй. – Не надо нам никакой химии!
Антонина Ивановна гладила обоих, периодически благосклонно шептала: «Тише, внучки». И в целом, была даже довольна. Но правый глаз ее иногда предательски подергивался.
— Жалкие людишки! – шипел ушастый Петру. – Никто, кроме нас, запомни! Мы поставим этот мир на колени! Давай, убей их! Убей всех лишних!
— Правитель должен быть добрым, — увещевал второй кролик, преданно заглядывая человеку в глаза.
Петр, худосочный подросток, загадочно улыбался. Он был рад своим советчикам и, в принципе, готов к мировому господству.
— А теперь встречаем нашего гостя, — сказала ведущая, облокотившись на стол. – Валерий… эээ… — И попыталась отнять записи у здоровенного черного кролика.
— Не трожь! – заверещал тот.
Тут же на стол запрыгнул еще один и выдал:
— Ты жирная. И старая. Олег потому он тебя и ушел.
Ведущая уткнулась лицом в ладони и тихо заплакала.
*   *   *
В заброшенном кабинете профессора несколько кроликов с очень грустными глазами сидели вокруг телевизора, смотрели на плачущую ведущую и молча курили…

День 4083

Солнце поднималось из-за далеких гор, заливало оранжевыми волнами растрескавшуюся почву равнины. Отдельные ростки травы стелились вдоль земли, словно реденькие волосы, зачесанные  по лысине. Бескрайняя тишина затопила все от горизонта до горизонта. И только вечер шумел в  тиши, настойчиво перекатывал давно иссохшие листья, шелестел, словно боялся этого немого одиночества…

День 93

Профессор Сидоров присел на краешек стола, закурил. Свет в его кабинете был приглушенным, настраивающим на размышления. А поразмышлять было о чем. Например – почему сыворотка, введенная кроликам, привела к мутации и закрепилась на генном уровне? Как переловить всех самцов и вычислить норы самок? Действий военных, пусть и радикальных, было явно не достаточно. И, что самое важное, — как так вышло, что сыворотка подействовала с первого раза?
Дважды к нему заглядывал Васечкин. Совал под нос какие-то записи, отчитывался о проделанной работе.
— Угу, угу, — кивал профессор, не вникая в его слова. Смотрел в красные, воспаленные от линз глаза младшего научного сотрудника и внутренне его проклинал.
Добивая третью подряд сигарету и наслаждаясь крайне редким теперь одиночеством, Сидоров обратил внимание на шорох, доносящийся из дальнего, самого темного угла.
— Кто здесь? – спросил профессор и прищурился.
— Закурить не найдется? – спросили из темноты.
— Найдется. – Сидоров, конечно, испугался, но все же протянул открытую пачку.
Из темноты показался худой черный кролик. Он забрался на стол, сел рядом и закурил предложенную сигарету. Сидоров отметил, что левое ухо у кролика было с белым пятнышком, а глаза – очень грустными.
— Ты кто? – спросил он.
— Можешь звать меня Пушистиком, — ответил кролик, глубоко затягиваясь и пуская задумчивые сизые облачка. – Я не склонен к сентиментальности, но мне нравится ассоциировать свое бытие с этим, так сказать, именем.
— Ты из какой группы? Депресс?
— Нет, — покачал головой кролик.
— Группа счастья?
— Опять же не угадали. Я из контрольной.
— Ах да! – Сидоров потер лоб, припоминая, что в одной из клеток действительно было около десятка контрольных особей. – А что ты здесь делаешь? Почему не ушел?
— Считаю, что это лишено смысла. Мои… хм… друзья по группе скрылись в первый же день, попрятались. Ну а я вот… остался присматривать за местными продуктовыми складами. – Кролик потушил бычок, забавно постучал по нему лапкой. – Но, думаю, они скоро вернутся.
— Зачем? – удивился профессор.
— Скорее почему, — снисходительно хмыкнул Пушистик. – Потому что мир, извиняюсь за выражение, летит к чертям. Приближается к выжженной солнцем пустыне… Попытки спасения не имеют смысла. Можете мне поверить, я все просчитал. Думаю, мои собратья по группе тоже.
В коридоре забегали. Профессор молча наблюдал в щелку под дверью, как мечутся чьи-то тени. Потом долетело: «Держи! Держи!» Кричал Васечкин. Профессор злорадно улыбнулся. Потом обратился к Пушистику:
— Но почему же ты так уверен, что все непременно будет плохо?
Кролик немного помолчал, выпросил еще одну сигарету и сел прямо на хвост, закинув лапу на лапу.
— Тут ведь как… Нет, не то, чтобы вот прям… но есть у меня кое-какие размышления. Если живое существо постоянно гнобить, оно начнет выливать свое недовольство на других. Если держать в слишком хороших условиях, оно опять же будет приставать к окружающим с этим своим счастьем. И только я, как представитель контрольной группы, могу позволить себе абстрагироваться от окружающего мира. Жизнь, в лице сотрудников лаборатории, не баловала меня и не угнетала. А потому личность из меня получилась цельная и самодостаточная. Ваша сыворотка, введенная нам, как понимаю, по ошибке, привела к резкой активизации работы головного мозга. Вот тут ящичек Пандоры и открылся, вот здесь Армагеддон и позвонил в дверь. Дело в том, что каждой разумной расой движет какой-то инстинкт. Нет, инстинктов, конечно, много, но основной – один. У вас, людей, это любовь к себе, жажда власти, самоутверждения. Благодаря этому инстинкту вы строите города – чтобы себя, любимого, защитить. Вы создали машины – чтобы на своих, любимых, поменьше передвигаться. Ну а наш инстинкт…
Профессор хмыкнул.
— Вот-вот, — грустно вздохнул кролик. – И заметьте, поумнев, мы начинаем трахать еще и мозги…
— А ты? Ты же отличаешься от других?
— Просто я не нуждаюсь в окружающих, я самодостаточен, помните? А потому трахаю мозги исключительно себе. Оттого и умный такой.
— Мда… — протянул профессор. И подумал, что неплохо было бы выпить.
— Мда… — подтвердил Пушистик. – А теперь представьте, что будет через год, два, три… Масса разумных, приставучих кроликов. Которые не только достают тебя советами и своей неудовлетворенностью, но еще и постоянно размножаются. И жрут. Человечество будет сломлено  года через два-три. А они все жрут и жрут. И их все больше…
— Это… — Но нужного слова Сидоров не подобрал.
Пушистик вытянул свои кроличьи губы и выдал крайне некрасивый, но очень точно описывающий ситуацию звук.
— Мне кажется, — сказал он, затушив второй окурок и так же забавно постучав по нему лапкой, — что самым лучшим – в плане развития как личности, так и цивилизации – был бы инстинкт поиска и познания истины. Я даже думаю иногда, что им владели динозавры. Стояли, щепали травку, другие гонялись за собратьями. А внутри у каждого кипела духовная работа. Возможно, и метеорита никакого не было. Просто однажды они все остановились, побросали свои дела, подняли головы и сказали: «О!» И вымерли, естественно закончив свой цикл.
— Интересная идея, — покивал головой профессор.
— Дааа… — протянул кролик. – Не в те времена мы живем. И не тем занимаемся…
По комнате клубились сизые облака, за дверью иногда еще бегали, младший научный сотрудник даже упал, громко выругавшись. Это падение порадовало и немного удовлетворило профессора. Он все думал, какого лешего взял на работу этого недотепу. А еще – что пробирки с сыворотками надо было маркировать получше…

День 1

Младший научный сотрудник Васечкин зашел в лабораторию, поставил на стол палетку с пробирками, махнул рукой в сторону клеток.
— Привет, зверье!
Один из кроликов – черный, с белым пятнышком на левом ухе – поднял мордочку. Он монотонно жевал оставшуюся еще с обеда траву и думал о динозаврах. Почему он о них думал, да и кто это вообще, кролик не знал. Но мысли были приятными, хоть и немного тревожными.
Васечкин звякнул пробирками. И черному кролику с белым пятнышком на ухе показалось, что звяканье это не предвещает ничего хорошего…

Александра Крикова

Метки: . Закладка Постоянная ссылка.

3 комментария: Основной инстинкт

  1. Shurki пишет:

    Понравилось.
    (проба написания анонимного комментария)

  2. Аноним пишет:

    Мда. Анонимность налицо. ))))) Только сейчас заметил, что ник мой все же сайт знает. А как выйти, Ежи, чтобы проверить действительно анонимность комментов?
    Сорри за флуд в теме. Но больше негде пока спросить.

  3. Shurki пишет:

    О, еще раз сорри. А сейчас все сработало. Вопрос снимается, Но теперь не удалить пост. Нет механизма.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.