Право на ошибку

Ловко перепаять необходимую плату было совсем не трудно, гораздо сложнее оказалось прикрепить её на место, продравшись сквозь непролазные хитросплетения проводов и проводочков самых разнообразных раскрасок. Очень мешали некстати выступающие детали внутренней начинки, собираемые в разных уголках страны и оттого не отвечающие единому внешнему стандарту. Каждый проектировщик видел конечный результат по-своему. Нужен небольшой, сорок на сорок миллиметров, блок вариационной памяти, с аналогичной высотой? Да, пожалуйста. Вот вам блок. И кого волнует, что он исполнен в виде пирамиды, а не в виде куба? Да никого. Разъемы подходят? Прибор функционирует? Так чего же вам надо, Алексей Валерьевич? Мы, конечно, понимаем, что вы один из лучших специалистов нашего НИИ, но перестраивать налаженное с таким трудом производство лично под вас никто не будет. Тысячи людей трудятся на благо науки и в данный момент важен конечный результат, а не такие мелочи как внешний вид, который не устраивает одного человека, но устраивает всех остальных. Идите и работайте.
Алексей потёр тыльной стороной ладони зачесавшийся кончик носа, расправил плечи, сделал глубокий вдох и продолжил установку платы.
Работаю, дорогие мои руководители, тружусь, не покладая рук. И сегодня, и вчера и позавчера. И завтра буду трудиться. А всё потому, что люблю свою работу и просто не вижу себя в любой другой профессии. Только очень мне отравляют жизнь эти кое-какеры из разных уголков нашей прекрасной и необъятной страны.
— Отзываться плохо о незнакомых людях – не этично, Алексей Валерьевич. – Проскрипел металлический помощник инженера-кибернетика, массивный робот со множеством тонких манипуляторов.
От неожиданности Алексей выронил плату, и она с нечеловеческим проворством исчезла в дебрях проводов, глухо звякнув в самом низу агрегата. Теперь придётся откручивать нижнюю панель, чтобы её достать. Оказывается, последние измышления о суровых буднях он произносил вслух.
— Тебя забыл спросить, мой специалист по этике. – Огрызнулся учёный и сам удивился своей раздражительности.
Наверное, сказывается усталость. Человеческий организм хоть и есть замечательное творение эволюции, но и он имеет свои недостатки. В частности такое двоякое явление как биологические ритмы. Надо было вчера ложиться пораньше, так нет же, попалась эта замечательная книга о первопроходцах Марса. Ко всем неприятностям ещё и дурная привычка размышлять вслух непонятно откуда взялась.
— Ничего личного, Алексей Валерьевич, просто констатация факта.
Кибернетик отложил отвёртку и посмотрел на безликую, совершенно гладкую физиономию робота. Она была, как всегда, невозмутима. Он что, издевается? Нет, определённо нужно переписывать алгоритм искусственного интеллекта и перезапускать программу самообучения. Откуда такая убеждённость в собственной правоте?
Алексей снова взял в руки инструмент и стал откручивать тугие винты приборной панели.
Хотя, если зрело поразмыслить, то с кем поведёшься, от того и наберёшься. Народная мудрость как всегда предельно чётко указывает на первопричину. Ежедневно слушать вечно раздражённого, циничного субъекта со скверным характером — не самый лучший способ приобрести хорошие манеры. А выпустить робота на люди, чтобы он более продуктивно развивался, никак невозможно. Как отреагирует общественность? Есть первобытные предки – автопилоты, авторегулировщики, операторы, аналитики и прочие счётные механизмы, работающие с базами данных и делающие соответствующие выводы, опять же, на основе заложенной в них информации. А вот полноценных гигантов, с блеском прошедших тест Тьюринга, в природе не существует. Электронные болталки, часто отвечающие невпопад на предельно простые вопросы, не в счёт. Всё равно, что сравнивать деревянные счёты и многофункциональный инженерный калькулятор с интерполяцией.
— А запусти-ка, мой железный друг, что-нибудь актуальное на тему искусственного интеллекта.
— Изображение выводить? Наш или зарубежный канал? – Поинтересовался робот.
— Давай зарубежный. Изображение не выводить, только звук.
Алексей усмехнулся. Надо же… Наш. Лучше и не скажешь.
— О мудрость, скрытая в живых созвучьях… — Нараспев продекламировал робот.
— Старина Филипп Сидней? – Удивился Алексей.
— Вы вчера забыли томик Брэдбери на столе, когда уходили.
— И как?
— Исключительно. Нельзя ограничивать мыслящее существо жёсткими рамками, оно тогда начинает деградировать.
Алексей решил промолчать. Казус неимоверный. И ведь разящие контрдоводы в голову никак не приходят, а уподобляться брандмейстеру Битти совершенно не хотелось. Наверняка, если подключить робота к Всемирной паутине, он, как губка, впитает в себя всё подряд – и положительное и отрицательное. Хотя, при более оптимистичном исходе, он вполне может действовать избирательно, как разумный человек с устойчивой психикой. Нужно всё просчитать перед таким ответственным шагом, создать контрольные точки памяти, провести опыты, проанализировать результаты… А пока хватит с него и технического информационного канала.
Встроенная в тело робота акустическая система ожила и комнату наполнили звуки неспешной беседы. Американский профессор Изковски описывал основные проблемы создания искусственного интеллекта:
-… Три Закона робототехники, сформулированные Азимовым ещё в 1942 году, не могут полностью запрограммировать искусственный интеллект на дружеское отношение к человеку. Они небезопасны, поскольку существуют подводные камни. Данные законы, например, могут побудить ИИ захватить власть на Земле, чтобы «защитить» людей от вреда…
— Что за бред? – Рассердился Алексей. – Выключи, пожалуйста.
Речь профессора резко прервалась.
— Надеюсь, ты сейчас не будешь мне читать лекцию, если я скажу, что уважаемый профессор Изковски есть не что иное, как самый настоящий кое-какер?
— Формулировка некорректная, но справедливая. ИИ совсем не нужно доминирование на планете. Профессор заблуждается, экстраполируя агрессивную природу человека на нейтральную природу машин.
Хорошо сказано. Мы часто делаем выводы, исходя из личных представлений об окружающем мире, забывая о том, что у разумного существа, пусть даже и металлического, есть своя точка зрения на предлагаемые вопросы. Разве спрашивали коренных жителей Нового Света, а нужен ли им этот новый мир, в котором не останется места их вековым обычаям, самобытной культуре и верованиям, когда с помощью креста и меча прививали последние достижения европейской цивилизации? Нет, не спрашивали. Просто пришли, посмотрели и сказали: «это плохо», а затем  начали перестраивать по-своему, пребывая в глубокой убеждённости своей правоты и непогрешимости своих конкистадорских методов работы с населением. Это сейчас, умудрённые ошибками своих пращуров, мы смотрим на них сквозь мглу веков, понимая, что они заблуждались. И кто знает, может быть, пройдёт совсем немного времени и наши потомки скажут то же самое о нас?
Упёртая панель никак не поддавалась, несмотря на полностью открученные винты. Алексей, стараясь подцепить выпуклую часть разнообразными подручными средствами, окончательно потерял терпение и надавил особенно сильно на импровизированный рычаг в виде отвёртки, используя небольшой зазор. На этот раз старания увенчались успехом. Крышка выскочила из прорезиненных пазов, и, падая вниз, припечатала как раз по левому ботинку ребром жесткости. В тот же момент зазвонил видеофон. Шипя от боли и балансируя на одной ноге, учёный попытался дотянуться до кнопки приёма. Это тоже удалось, в отличие от удержания равновесия.
— Лёха, привет!
Страшный грохот, вызванный опрокинутым столом и дребезжание падающих деталей, с проворством тараканов разбегающихся в разные стороны лаборатории, послужил ответом нежданному звонку жизнерадостного визитёра. Пришлось принимать вызов в нестандартном положении — лёжа. Благо, технические предпосылки для этого имелись – изображение звонившего проецировалось умной программой прямо напротив лица ответчика.
— Здравствуй, Серёжа.
— Ты что, на полу лежишь?
— Ага, так лучше думается,  — схитрил кибернетик.
— Не забыл, сегодня у тебя выступление на ежегодном Симпозиуме? Я тебе на правах старшего товарища напоминаю, так что продинамить не получится, — Сергей подмигнул другу. — Будет много уважаемого народа, в том числе и заслуженный научный бомонд страны. Цвет и гордость нашей науки, так сказать. Я верю, что ты сможешь убедить всех перейти с электрических приводов на пьезу. Плюсов слишком много, чтобы их игнорировать. Ты же знаешь, КПД на девяносто процентов увеличится, а это не шутки. Основную концепцию выступления продумал, речь приготовил?
Алексей как можно более непринуждённо ответил:
— Конечно.
— Ну, тогда не буду отвлекать. Работай. Через три часа возле центрального входа я тебя подберу.
— Хорошо.
Проекция аккуратно свернулась, оставив Алексея наедине с самим собой.
Это провал. Как он мог забыть о таком важном событии? Заработался в корень, что называется. Кибернетик рывком поднялся на ноги и принялся ворошить кипу исписанных листов, собирать разбросанные по всей лаборатории чертежи, затем кинулся к терминалу и вывел на монитор все наработки по проекту. Везде черновики, сплошной мрак, всё разрозненно, не систематизировано, не приведено к общему знаменателю. Всемогущий булгаковский Воланд признал бы свою несостоятельность, пытаясь разобраться в этих творческих набросках, понятных Алексею и выглядевших полной ахинеей для искушённых знатоков, которыми подавай чётко выстроенную, без сучка без задоринки, доказательную базу…
Разгребая записи, ученый тихо бормотал себе под нос:
«В настоящее время самыми популярными двигателями в приводах робототехники являются электрические, но пьезоэлектрические, это ультразвуковые моторы, могут их спокойно скушать и даже не поперхнутся». Факты, железные факты, опыты… Чётко поставленный вопрос, исчерпывающий ответ… «Привод для робота, всё равно, что для нас мышцы. Крошечные пьезоэлектрические ножки, вибрирующие с частотой более тысячи раз в секунду, заставляют мотор двигаться по окружности или прямой. Преимуществами подобных двигателей являются высокое нанометрическое разрешение, скорость и мощность, несоизмеримая с их размерами. Отсутствие обмоток, пропитанных склеивающими составами, делает его пригодными для использования в условиях вакуума…» Привет, Космос!.. «Ультразвуковой двигатель обладает значительным моментом самоторможения…» Сухо, очень сухо, неубедительно… Необходима стройная система, составленная с учётом приоритетности того или иного вывода… Ничего этого нет. Но это можно легко подготовить. За недельку. Плохо, что время сыграло свою очередную злую шутку, оставив только два часа пятьдесят четыре минуты.
Он очень сильно пожалел, что не обладает врождённым красноречием. Это провал. Алексей обречённо упал в мягкое кресло, достал из кармана белого халата месяц пролежавшую без дела пачку сигарет и закурил. Он честно пытался бросить это пагубное увлечение, но обстоятельства оказались сильнее. Обалдеть, до чего жалко звучит такая оправдательная формулировка! Смирись, горе-изобретатель, смирись. Это тебе не по силам, поэтому признай, этот бой ты проиграл.
Алексей посмотрел на робота, который продолжал удерживать на весу разобранный агрегат.
— Можешь поставить, о дружелюбнейший из роботов.
Робот, скрипнув сервоприводами, поставил металлический короб на пол.
— Вы чем-то расстроены, Алексей Валерьевич?
— Ты угадал.
— Я могу чем-то помочь?
— Вряд ли… — Алексей сделал глубокую затяжку и вдруг его осенило. – Хотя… Слушай, а ты сможешь написать речь?
— Я могу выполнять любую работу, основанную на знаковой системе. Другое дело, что мои базы данных предполагают только поверхностное знание риторики, философии, литературы, искусства публичной речи…
— Стоп, стоп, стоп. Всё это дело наживное.
Алексей оживился, бросил окурок в вакуумную пепельницу и принялся подключать робота к базам данных своего проекта. Сначала информация. Общая концепция и выводы не составят труда для такой проницательной машины. Есть люди, которые понимают с полуслова, то почему машины не могут понимать с полузнака? Щёлчок клавиши и загрузка началась.
— Нужно чётко сформулировать плюсы и минусы предлагаемого привода, сравнить его с двигателями на основе постоянного тока, шаговыми электродвигателями, воздушными мышцами и электроактивными полимерами. Полученную информацию следует построить таким образом, чтобы она как можно лучше воспринималась предполагаемой аудиторией.
— Красноречие предполагает изменение тембра голоса… — Влез в монолог робот.
— Не перебивай. – Отмахнулся Алексей. – В этом тебе поможет голосовой модулятор и теория звука, сейчас добавлю, а мне в свою очередь помогут  краткие комментарии к написанному. Где, как и насколько, с учётом моей дикции и свойств голоса. Журавлей в небе мы ловить не будем, поэтому сделаем упор на базовые понятия – сила голоса и интонация.
Кибернетик щелкнул вторично, и необходимая информация стала загружаться вторым потоком.
— Вот тебе ещё филологические дисциплины – лингвистика, литературоведение, культуроведение… С матчастью у тебя всё в порядке, так что… Время загрузки данных?
— Десять минут, сорок четыре секунды. – Нараспев отрапортовал робот, используя широкий диапазон голосовых оттенков.
— Отлично! Гладко и мягко, как касторка под хорошее пирожное.
— Ваши сравнения, Алексей Валерьевич, оставляют желать лучшего.
— Извини, что-то желудок с утра расстроился.
Человек и робот продолжили обсуждение будущего выступления, ожесточённо споря над слабыми местами. Учёный – со свойственной творческим людям горячностью, а машина – со скептицизмом, подкреплённым достоверной информацией. Огромная база данных была обработана в течение часа. Ещё час, три выкуренных сигареты, подкреплённые энным количеством потраченных нервных клеток, и свежераспечатанная речь была готова. Алексей жадно набросился на белые листы, испещрённые чёрными знаками, чувствуя себя лейкоцитом, обнаружившим раковую опухоль. Хмурый скептицизм довольно скоро уступил место заинтересованности, а затем и неподдельному восторгу. Он сам не заметил, как вскочил с кресла и стал интенсивно мерить шагами лабораторию, ни на секунду не отрываясь от текста:
— Ну ты, брат, и завернул! Блестяще, просто блестяще…
Робот молчал. Его гладкая металлическая поверхность отражала лишь чужой восторг, не в силах выразить все те вихрящиеся миллионы терабайт в его электронном мозгу, сравнимые по своей насыщенности и интенсивности с человеческими эмоциями. Возможно, едва заметное, непроизвольное шевеление манипуляторов можно было принять за волнение, но Алексей этого не замечал. А если и замечал, то не придавал этому особого значения. Разве может машина волноваться? Глупости. Внимание кибернетика было сосредоточено только на тексте.
— Спасён, спасён… — Прошептал он, прочитав приготовленную роботом речь до конца.
Зазвонил видеофон и проекция вновь высветила улыбающееся лицо Сергея.
— Готов? Тогда давай запирай свой «бункер» и выходи. На сборы три минуты. Деловой костюм есть, не переживай.
Сказал и отключился.
Алексей спешно собрался, накинул непромокаемый плащ – на улице в самом разгаре был бесконечный сезон осенних дождей, и замер на пороге. Непонятное чувство вины не давало ему покоя. Вот пропасть! Забыл поблагодарить талантливого спичрайтера. Он обернулся и, готовые сорваться с языка скупые слова благодарности, так и не были произнесены. Словно очнувшись ото сна, окинув критическим взглядом серые стены, вечный бардак на рабочих столах, высокие, под самый потолок, стеллажи, забитые самым разнообразным хламом, он увидел робота. Единственный островок здравомыслия среди этого бедлама.
Люди часто ошибаются в принятии тех или иных решений. Иногда неправильный выбор приводит к катастрофическим последствиям, но Алексей не мог поступить иначе. Нельзя скрывать тайну слишком долго – это трусость.
— Собирайся, пойдёшь со мной.
— Но ведь вы запретили мне покидать пределы этой комнаты?
— Я ошибался, дружище. Теперь я надеюсь исправить свою ошибку.

Зал был полон. Замечательная акустика, усиленная скрытыми микрофонами, позволяла услышать всё, что говорили с трибуны выступающие. Параллельно несколько десятков динамических камер транслировали перипетии Симпозиума на всю страну. Когда настал черед кибернетика, он поправил галстук, глубоко вздохнул и вышел на сцену.
— Знаете, — начал Алексей, — неизвестность нас часто пугает. Человеческое воображение склонно рисовать самые чудовищные картины того или иного неосторожного шага. Чтобы сделать нечто стоящее, мы трезво взвешиваем все «за» и «против», скрупулёзно анализируем все возможные исходы, а уже затем, с опаской, пытаемся распахнуть шкатулку Пандоры. И в итоге наша рука предательски дрожит, и мы… боимся. Да, да, именно страх неизвестности пугает нас. Но мы забываем о том, что кроме бед она хранит ещё и надежду. Я хочу представить вашему вниманию… Робота. Выходи, мой железный друг.
И робот вышел. Огромный, в два человеческих роста, крепкий сплав сверхпрочных металлов. Послышался удивлённый гомон, люди стали перешёптываться. Когда он начал говорить, все замолчали. Мягкая, бархатная речь разнеслась по всему залу. Казалось, он разговаривал не сразу со всеми, а обращался к каждому по отдельности. Его неповторимый тембр приобрёл неземную окраску, благозвучность была бесподобной, доводы – остро отточенными, а слова были похожи на бессмертную музыку. Он растекался полноводной рекой, жёг раскалённой лавой, накрапывал лёгким, летним дождём, порывистым ветром ворошил жёлтые, опавшие листья этой осени и время остановилось. Оно замерло в своём стремительном беге и тоже прислушалось.
Когда робот замолчал, стало тихо. А затем зал взорвался аплодисментами. Хлопали все, стоя, и это был триумф. Триумф механического чуда. Десятки, сотни рук взвились вверх. Каждый просил слова. Робот растерянно обернулся к Алексею, который собирался незаметно выйти. Кибернетик поднял большой палец вверх и ободряюще кивнул, а затем открыл с помощью наладонника полный доступ для робота. Пусть смотрит всё, что пожелает.
Из зала посыпались вопросы, интересные, неожиданные, густо присыпанные техническими терминами, житейской мудростью, с подвохом, каверзные. Робот, играясь, парировал все выпады, чем приводил публику в ещё больший восторг.
Алексей толкнул дверь и вышел. Сегодня вечер одного актёра, а он пока побудет статистом, выпьет горячего кофе в буфете, прочтёт свежую газету, понаблюдает за людьми. Пьезодвигатели будут приняты на ура, но это не главное. Гораздо важнее, что мы можем признавать свои ошибки, тем самым становясь мудрее. Период взросления слишком затянулся, а он заплесневел в своей скорлупе, забыв об окружающем мире, который многогранен, ярок, неисчерпаем. Довольно часто в двух шагах от нас находится целая Вселенная, а мы живём и даже не подозреваем о её существовании.

Эдуард Стиганцов

Метки: . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.