К истокам

Изорванная линия обломков старого города на горизонте мокла под непрерывными, падающими с неба дождевыми каплями. Тар откинул намокшие пряди волос с лица, чтобы лучше видеть окружающую местность. Ему было холодно, несмотря на густую, коричневую шерсть, покрывающую почти всё его тело. Истрепанная набедренная повязка из шкуры маниса едва доходила до колен, не столько защищая от холода, сколько отдавая дань традициям родного племени. Мощная коренастая фигура мутанта дышала силой и звериной мощью. Покатые, громоздкие плечи, тугие узлы мускулов при каждом движении перекатывались под густой шестью. Сильная рука крепко сжимала массивное копьё с костяным наконечником, низко посаженные глаза под широкими надбровными дугами колючим взглядом хищника осматривали местность в поисках опасности или более слабых соперников, которых можно съесть. Далее

То, что мёртво, умереть не может

Когда-то здесь звучал непрекращающийся ни на минуту рокот машин. Почерневшие от копоти белые пластиковые окна отдавали ядовито-оранжевым цветом, а воздух, пропитанный запахом металла, выхлопных газов и пыли, заполнял всё пространство вокруг и, забиваясь в горло, вязким, тяжёлым грузом оседал в лёгких.
Тротуары и пешеходные переходы, словно полноводная река, заполнял человеческий поток. Сквозь ненавязчивый гомон и причудливую какофонию звуков окружающего мира иногда отчётливо пробивался собачий лай. Четвероногие друзья, ни на йоту не уступая человеку в энтузиазме, отвоёвывали своё жизненное пространство и право на существование. Их задорный клич звучал так же уверенно, как и клаксоны нервных водителей, которыми те пытались спугнуть нарушителей дорожного движения. Странный факт – редко в ухоженных двориках советских четырёхэтажек можно было встретить пушистых домашних любимцев семейства кошачьих. Такое чувство, что грациозные фурии брезговали брутальным городом металлургов. Далее

Право на ошибку

Ловко перепаять необходимую плату было совсем не трудно, гораздо сложнее оказалось прикрепить её на место, продравшись сквозь непролазные хитросплетения проводов и проводочков самых разнообразных раскрасок. Очень мешали некстати выступающие детали внутренней начинки, собираемые в разных уголках страны и оттого не отвечающие единому внешнему стандарту. Каждый проектировщик видел конечный результат по-своему. Нужен небольшой, сорок на сорок миллиметров, блок вариационной памяти, с аналогичной высотой? Да, пожалуйста. Вот вам блок. И кого волнует, что он исполнен в виде пирамиды, а не в виде куба? Да никого. Разъемы подходят? Прибор функционирует? Так чего же вам надо, Алексей Валерьевич? Мы, конечно, понимаем, что вы один из лучших специалистов нашего НИИ, но перестраивать налаженное с таким трудом производство лично под вас никто не будет. Тысячи людей трудятся на благо науки и в данный момент важен конечный результат, а не такие мелочи как внешний вид, который не устраивает одного человека, но устраивает всех остальных. Идите и работайте. Далее

Искушение

На границе, где воют собаки и плачут львы,
Где послушное солнце ложится в объятья неба…

Шероховатые стены заброшенной квартиры сплошь пестрели оборванными обоями, тёмными пятнами копоти и выбоинами от пуль. Мягкие, но настырные солнечные зайчики отражались в битых осколках стекла на полу и неудержимо плясали на старых стенах, создавая мимолётную иллюзию жизни, которой никогда не суждено стать реальностью. Затхлый, эфемерный запах пустоты и тления метался внутри комнат, подталкиваемый лёгким прикосновением ветерка, который иногда врывался в помещение, чтобы потревожить старые, оборванные занавески на окне, прикоснуться к небрежно брошенным журналам на полу и умчаться дальше, мимо сорванной с петель двери в тёмный подъезд, где тоже царила пустота. Далее

Когда будущее смотрит в твои глаза

В приоткрытое окно настойчиво врывались звуки кипучей деятельности – грохотал металл, жужжали сервоприводы, слышались отрывистые команды звеньевых и бригадиров.
— Жарко, — пожаловался главный инженер Вихляев сидящему напротив прорабу. – Как думаете, Геннадий Семенович, хоть к вечеру кондиционеры заработают?
— Над этим работают, Пётр Тимофеевич. Кто мог предположить, что этот чёртов метеорит выведет из строя главную подстанцию.
Вихляев вздохнул.
— Да уж, июнь выдался жарким. Вокруг ни одного населённого пункта, только бескрайние пески, окружающие нашу стройку века, «Город будущего», который иностранные журналисты уже окрестили как «Urbo de la Estonteco» и, о чудо! Кусок железа попадает в самую важную энергоартерию. Одно только радует, что никто из людей не пострадал. Кстати, куда его дели? А то мне уже из Министерства звонили. Далее

Убийца

Приятно чувствовать, как сталь вонзается в мягкую, податливую плоть, разрезая её словно масло. Предсмертный хрип жертвы и ещё одна неприкаянная душа покидает бренный мир. Я есть возмездие, лекарь человеческого общества, исцеляющий его от заразной болезни – жажды жизни. Крики, стоны, мольбы о пощаде, словно нежная музыка, ласкают мой слух.
Сталь ломает даже сильные натуры, перед ней склоняется всё живое, но поклоняюсь ей только я. Что может быть красивее её блеска под палящими лучами солнца? Или на закате, когда она окрашивается в пламенно-багряный цвет и кажется, что пламя струится в руке? Или ночью, когда бледный свет печальной луны падает на кромку меча и стоит лишь его немного повернуть, чтобы серебристо-голубой отлив, словно странствующий дервиш, закружился в немыслимых пируэтах?
Я — карающая длань божественного имама, которой он руководит по своему усмотрению. Моя жизнь всецело принадлежит ему, но сердце навеки отдано стальному клинку… Далее

Честный бизнес (по мотивам World of Tanks)

Нельзя сказать, что прекрасное ничегонеделанье меня чрезвычайно забавляло. Такой парадокс – усиленно работая, мы мечтаем об отдыхе, а долго оставаясь без дела, ищем кратчайший путь, чтобы вновь окунуться в суровую повседневность трудовых будней. Тем более при таком редкой профессии, как у меня. Я – оператор фейка, самой неоднозначной профессии нашего сверхпрогрессивного двадцать четвёртого века. Став оператором, можно получить массу новых ощущений, равно как и угробить со временем свою нервную систему, ведь фейк это не просто управляемая копия живого человека, как считает подавляющее большинство жителей нашей Галактики, и даже не альтер эго, спроецированное виртуально в виртуальную же реальность. Это ты сам, твои чувства и впечатления. Это твой организм, состоящий из биоритмов, аналогичных человеческому телу и ты так же чувствуешь боль, холод, запах и остальные производные базовых пяти чувств. Давняя мечта человечества о бессмертии начала воплощаться с появлением клонирования. На одних планетах фейки, а также их эксплуатация официально запрещены, на других нет. Далее

Стойкий рубеж

Мелкое, похожее на миниатюрных насекомых крошево твёрдой породы интенсивно стучало в лобовое стекло комбайна. Иногда проскакивали обломки покрупнее, оставляя небольшие царапины на защитном материале из сверхстойких полимеров. Макар Степанович аккуратно двинул джойстиком, и массивные резцы вновь с остервенением набросились на грунт. Не прекращающаяся ни на минуту во время дробления вибрация во многом компенсировалась противоперегрузочным креслом и неплохой системой стабилизации. Но не настолько, чтобы полностью нивелировать отрицательное воздействие.
Трясло здорово, но журналист популярной программы «Хроники Марса» с неизменным вниманием ловил каждое слово оператора комбайна на лету, умудряясь одновременно снимать всё происходящее на камеру, хотя было заметно, что и он устал. Просто вида не подавал. Макар Степанович, не переставая вгрызаться металлом в грунт, продолжил:
— Не зря же считается, что работа архаическим отбойником  плохо действует на организм. К концу дня чувствуешь себя, словно выжатый лимон. Да и выглядишь не лучше – такой же жалкий, уставший, до предела измотанный продукт с чёрными кругами под глазами и землянистым цветом лица. Вот поэтому и пишутся инструкции.
Макар указал журналисту на мигающую красную лампочку вызова. Смена закончилась минут десять назад, и на связь упорно пытался выйти диспетчер. Размяв затёкшие пальцы, пригладив бороду и усы, оператор, а по совместительству и бригадир звена, клацнул клавишу приёма. Далее

Она позвала

Весь мир соткан из иллюзий. Каждое новое утро в город приходит солнце. Касаясь светлыми лучами высоких труб завода на горизонте, оно разгорается, высвечивая грязный снег на обочинах дорог, ядовито-яркие вывески магазинов, чёрную, усыпанную порошей крышу супермаркета напротив. Когда солнца нет, его заменяет искусственный свет уличных фонарей, освещённые окна домов, манящие билборды с подсветкой, предлагающие купить, пропить или съесть. Мягкая, но навязчивая иллюзия свободы и достатка.
На дне чашки с почти остывшим чаем осталось совсем немного жидкости. Тлеющая между пальцев сигарета уменьшилась наполовину и причудливые клубы дыма неторопливо поднимаются к потолку, чтобы, истончаясь, окончательно растаять, смешавшись с воздухом. Иллюзия сытости. Далее

Земля 3000

Я спустился вниз по трапу межпланетного рейсового лайнера и вдохнул полной грудью земной воздух, пропитанный запахом сгоревшего топлива и паленой резины. Легендарная колыбель человечества оказалась довольно лёгкой планетой и после моего родного дома Артикуса, где повсеместно имело место 1,5G, самочувствие было превосходное. В полной мере насладиться и проникнуться торжественностью момента мне помешал предупредительный андроид-носильщик, аккуратно забравший мои чемоданы, поэтому пришлось, стараясь не прыгать от непривычной «гравитационной постоянной», семенить вослед за ним к зданию космопорта, где мне предстояло пройти обычную процедуру любой цивилизованной планеты – таможенный досмотр.
Вокруг бурлила жизнь и в людской разноголосый гомон иногда врывались чьи-то радостные возгласы. Друзья встречали друзей, родственники родственников, а бездельников навроде меня встречали андроиды. Но этот факт меня совершенно не беспокоил, поэтому я прилежно демонстрировал окружающим свои тридцать два, стараясь не выпадать из всеобщей картины радости и душевного подъёма. Далее