Абориген

Деревянные части сидения давно сгнили, осыпались, и опустевший ржавый прямоугольник еле-еле покачивается над землей.  Раздосадованный тщетными попытками расшевелить омертвевшие качели, Он  ударом о землю поднимает облако мелкой пыли. Раньше она была желтым речным песком, которым люди отсыпали детскую площадку. Люди…  Он помнит, какими были эти места еще до их появления: лес, переполненный звуками и запахами лета или тишиной зимы…  Далее

Зов Зоны

1.
Просыпаюсь от ощущения опасности. Рука тут же тянется за верной «гэхой», но вместо нее натыкается на вибрирующую аномалию. Твою мать, ВОРОНКА У МЕНЯ В ДОМЕ!!! Мгновенно вскакиваю с койки с ловкостью чернобыльского пса и откатываюсь подальше, чтоб не затянуло. И тут окончательно просыпаюсь. «Екарный кровосос, ты давно не в Зоне», — кляну я себя. То, что я принял за аномалию — всего лишь… будильник. Восемь утра. Голова соображает, но тело все еще там, за Периметром. Оно отказывается верить в безопасность окружающего мира, вырисовывая угрозу в каждой тени. Я ведь бывший сталкер. Далее

Прощай Зона

Нет-нет… Я знаю, что всё это закончилось…
Теперь я могу только вспоминать…
Но порой мне кажется – я слышу…
Что меня зовут…

Стоя на застеклённой лоджии в одних трусах и майке, Денис смотрел, как в домах напротив одно за другим зажигаются окна. Просыпался мегаполис неохотно, с ленцой, ибо мало кому охота вставать в субботу с утра пораньше, да ещё учитывая, что идёт дождь. Долгожданный, желанный дождь, наконец-то пришедший на смену мучительной летней жаре… И принёсший с собой незваные воспоминания. Далее

Стрейч

Сталкер остановился у покореженного временем «Икаруса» и открыл сообщение, пришедшее на ПДА:
«Стрейч! Ты — сволочь! Толя погиб! Еще раз тебя увижу — убью!»
Сталкер лишь вздохнул и убрал наладонник в чехол. Еще один труп. Какой уже по счету? Кажется, пятый. Стрейчу похожие сообщения приходят регулярно: почти после каждой ходки. Стрейч невероятно везуч, но эта везучесть вечно выходит боком. Ему удается выбраться из таких передряг, где любой другой сталкер погибает в считанные минуты. Про артефакты и говорить не стоит: их к нему как магнитом тянет, поэтому деньги у Стрейча есть всегда. А есть деньги — есть хорошая снаряга и оружие. Но нет у сталкера самого главного — друзей. Все, абсолютно все, кто ходил с ним в Зону, либо погибали, либо становились инвалидами. Далее

Искушение

На границе, где воют собаки и плачут львы,
Где послушное солнце ложится в объятья неба…

Шероховатые стены заброшенной квартиры сплошь пестрели оборванными обоями, тёмными пятнами копоти и выбоинами от пуль. Мягкие, но настырные солнечные зайчики отражались в битых осколках стекла на полу и неудержимо плясали на старых стенах, создавая мимолётную иллюзию жизни, которой никогда не суждено стать реальностью. Затхлый, эфемерный запах пустоты и тления метался внутри комнат, подталкиваемый лёгким прикосновением ветерка, который иногда врывался в помещение, чтобы потревожить старые, оборванные занавески на окне, прикоснуться к небрежно брошенным журналам на полу и умчаться дальше, мимо сорванной с петель двери в тёмный подъезд, где тоже царила пустота. Далее

Оборотень

— Ммммдааа, капец, — протянул Бивень.
Сказано было тихо, со знанием дела и главное – по существу.
— Полный, — поразмыслив, согласился заказчик.
Мямля, в свою очередь, молча кивнул, ибо добавить было нечего. Впрочем, в темноте гаража его жест прошёл незамеченным.
Однако тьма была далеко не главным неудобством. А вот ароматы масел и бензина, не выветрившиеся даже спустя столько лет, вызывали жуткую мигрень и желание поскорее выбраться на свежий воздух, чего по определённым причинам делать было нельзя.
Бивень включил мобильник. Тусклая подсветка старой «Нокии» для привыкших к мраку глаз казалась полицейским прожектором.
— Смотри-ка. «Свистелка» все фонари да «дашки» похерила, а эта цацка ещё пашет… На века… Да чё ты? — сталкер отвлёкся от размышлений и посмотрел на заказчика, — сядь пока, отдохни. Пацаны сейчас разберутся…
— Да зачем садиться? Тут стоишь – отдыхаешь…
Гараж сотряс сильный удар. Мужики, не сговариваясь, навалились на двери всем весом. Сотовый в суматохе уронили дисплеем вниз, и в помещении вновь воцарилась тьма. Далее

Она позвала

Весь мир соткан из иллюзий. Каждое новое утро в город приходит солнце. Касаясь светлыми лучами высоких труб завода на горизонте, оно разгорается, высвечивая грязный снег на обочинах дорог, ядовито-яркие вывески магазинов, чёрную, усыпанную порошей крышу супермаркета напротив. Когда солнца нет, его заменяет искусственный свет уличных фонарей, освещённые окна домов, манящие билборды с подсветкой, предлагающие купить, пропить или съесть. Мягкая, но навязчивая иллюзия свободы и достатка.
На дне чашки с почти остывшим чаем осталось совсем немного жидкости. Тлеющая между пальцев сигарета уменьшилась наполовину и причудливые клубы дыма неторопливо поднимаются к потолку, чтобы, истончаясь, окончательно растаять, смешавшись с воздухом. Иллюзия сытости. Далее

Парк аттракционов

— Папа, ведь ты давно обещал сводить нас в Парк аттракционов!
Глава семейства оглядел всех домочадцев и протяжно вздохнул. Вот приспичило же им вспомнить об этом именно сегодня! А он уже договорился с друзьями — осуществить вылазку на природу и поохотиться всласть… Похоже на то, что задуманным планам не суждено сбыться… Но всё же совершил слабую попытку – сослаться на занятость, и понял, что в данный момент ничего не выйдет, поскольку едва собрался сказать нечто высокопарное и значимое, как в срочном порядке был остановлен убийственной тирадой жены:
— Ну, вот опять! Сколько раз тебе повторять, что детям требуется твоё внимание, как отца! Даже перед самым Новым годом ты не в состоянии – устроить потомству настоящий праздник… И зачем только я вышла за тебя, идиота?.. А ведь мама мне неоднократно говорила, что есть и получше… Далее

Сюр

«… — У меня такое правило, — объяснил начальник, — все делать наполовину.
— А почему у вас такое правило? — спросил Чебурашка.
— Очень просто, — сказал Иван Иванович. — Если в все буду делать до конца и всем все разрешать, то про меня скажут, что я слишком добрый и каждый у меня делает что хочет. А если я ничего не буду делать и никому ничего не разрешать, то про меня скажут, что я бездельник и всем только мешаю. А так про меня никто ничего плохого не скажет. Понятно?… «
Эдуард Успенский «Крокодил Гена и его друзья»

… Монотонный голос в голове резко замолчал, будто кто остановил заевшую пластинку. Сталкер отбросил ставший ненужным теперь автомат, и, раз за разом прокручивая мысленно то самое заветное, что привело его сюда, опустился на колени и пополз к возвышающемуся впереди матовому обелиску Монолита… Далее

Чёрная вода

Совсем не за что зацепиться. Очередная попытка выбраться из ямы вызвала новый глиняный оползень.
— Давай-давай, не сдавайся, борись! – сиплый голос  сверху бесил, — А хочешь, грохну тебя, чтоб не мучился?
— С себя начни!
— Злишься? Зря. На, вот, — в яму ухнул рюкзак. — Мне твое добро ни к чему. Бывай.  Далее