Земля 3000

Я спустился вниз по трапу межпланетного рейсового лайнера и вдохнул полной грудью земной воздух, пропитанный запахом сгоревшего топлива и паленой резины. Легендарная колыбель человечества оказалась довольно лёгкой планетой и после моего родного дома Артикуса, где повсеместно имело место 1,5G, самочувствие было превосходное. В полной мере насладиться и проникнуться торжественностью момента мне помешал предупредительный андроид-носильщик, аккуратно забравший мои чемоданы, поэтому пришлось, стараясь не прыгать от непривычной «гравитационной постоянной», семенить вослед за ним к зданию космопорта, где мне предстояло пройти обычную процедуру любой цивилизованной планеты – таможенный досмотр.
Вокруг бурлила жизнь и в людской разноголосый гомон иногда врывались чьи-то радостные возгласы. Друзья встречали друзей, родственники родственников, а бездельников навроде меня встречали андроиды. Но этот факт меня совершенно не беспокоил, поэтому я прилежно демонстрировал окружающим свои тридцать два, стараясь не выпадать из всеобщей картины радости и душевного подъёма.
Земля. Сколько историй  о ней было услышано мной в детстве от покойного деда, который прожил здесь большую часть своей жизни, сколько души и восторга вкладывал он в свои воспоминания, что у меня просто захватывало дух. И я твёрдо поклялся, что должен непременно увидеть своими глазами зеленеющие поля и леса, почувствовать вкус морского бриза на губах, увидеть море и то, как догорающий пламенный диск тает в волнах, а следующим утром возрождается из пепла, разгоняя остатки сумерек… А также ещё много вещей, которых невозможно увидеть на Артикусе. Дома у меня холодно — в любое время года царит суровая зима, и белый цвет с голубоватым отливом превалирует над всеми остальными. Тем более что без специальных защитных очков и снаряжения выйти на открытое пространство не представляется возможным – температура воздуха может опускаться до минус 120 градусов по Цельсию. Приятного мало, но при всём этом я там родился и дорожу своей маленькой Родиной, принимая её такой, какая она есть.
В то время как андроиды-таможенники осматривали мои вещи, меня проводили в кабинет, на котором красовалась красивая табличка «Визовый контроль». Контроллером оказался приятный толстяк с пышными бакенбардами и героическими усами. Он мне предложил присесть, угостил сигарой и разложил передо мной необходимые документы, требующие подписи. Мои глаза бегло просматривали бумажные формы, а он объяснял мне основные аспекты правовой системы, которой в данный момент руководствуются земляне. Надо заметить, что она не сильно отличалась от правовой системы Артикуса. Разве что немного странным показался «Закон о рекламном праве», подразумевающий право на рекламу любого частного лица или организации в определённое время суток. Он даже привёл эти рамки – с девяти утра и до двадцати одного вечера.
Я всё добросовестно подписал. Вежливый толстяк напоследок по-отечески похлопал меня по плечу и подарил пухленький томик «Свода Законов планеты Земля», взамен взяв с меня слово, что я непременно с ним ознакомлюсь в самые кратчайшие сроки. К тому же ко мне был приставлен личный андроид-телохранитель, представившийся именем Лаков. На том и порешили. Мы поспешили на улицу, где Лаков поймал роботакси и, загрузив чемоданы в багажник, отправились с ветерком в отель.
По дороге я узнал много нового от нашего механического водителя. По правде говоря, его энергичный монолог вызывал только уважение:
— Вы ведь турист, неправда ли? Наша замечательная планета принимает несколько миллиардов туристов в год. И, поверьте, никто не уезжает разочарованным. Да и как можно оставаться безразличным  и бесчувственным, когда вокруг такая красота! Поглядите, вон те высотки из железобетона и стали стоят уже несколько столетий и простоят ещё столько же. А разнообразнейший спектр услуг, который предоставляет туристам гостеприимная Земля, вызывает только восхищение. У нас есть всё, начиная от искусственных половых органов и заканчивая миниатюрной жевательной нанорезинкой. Кстати, не желаете угоститься энергетической карамелькой?
Робот-таксист протянул мне на раскрытой ладони горсть конфет, завёрнутых в прозрачный тонкий пластик. Я вежливо поблагодарил и взял одну.
— С вас 2 кредита.
Я едва не поперхнулся. Карамелька действительно бодрила.
— Разве вы мне их продали?
— Именно. Согласно пункту шесть «Закона о рекламном праве» — «всякий материальный предмет, предложенный представителем рекламного агентства и принятый по обоюдному соглашению потребителем, имеет несомненный денежный эквивалент и за него полагается соответствующая компенсация согласно действующему прейскуранту цен».
Я растерянно оглянулся на Лакова.
— Всё совершено на законных основаниях. – Безразличным голосом подтвердил он.
Пришлось доставать бумажник и отсчитывать необходимую сумму. Шофёр, как оказалось, являлся действительным представителем частного рекламного агентства «Лорамель», это подтверждало любезно предъявленное мне удостоверение.  Напоследок он мне набил карманы рекламными проспектами, которые, к счастью, распространялись на некоммерческой основе.
Затем мы выгрузились и поднялись по мраморным ступеням в холл отеля, минуя робошвейцара, распахнувшего перед нами створки дверей. Нас встретил целый оркестр андроидов, проигравший бодрый, известный на всю Галактику, марш, прославляющий сеть отелей «Роботехник». Затем мы под громкие аплодисменты пробрались сквозь эту толпу, взяли ключ от номера у портье и поднялись в свой номер на гидролифте. Лаков оставил меня в одиночестве, когда началась распаковка чемоданов, и попросил не беспокоиться – он всё время будет дежурить у дверей. Ну и ладно. А то в последнее время чрезмерное внимание роботехники к моей скромной персоне уже порядком начинало раздражать.
Номер оказался довольно комфортабельным. Я закурил и приоткрыл окно, из которого открывался вид на замечательный сад. Благоухание трав и фруктовых деревьев приятно тревожило обоняние, и с моего лица не сходила глупая улыбка блаженства. В дверь вежливо постучались, и мне почему-то пришло в голову, что это Лаков. Но интуиция на этот раз меня подвела. В номер вошёл робот-официант, кативший перед собой прекрасно сервированный столик с невообразимым разнообразием блюд. В предвкушении прекрасного ужина, я потёр руки и, вооружившись ножом и вилкой, приступил к принятию пищи. Робот почему-то не уходил, поэтому пришлось обратить на него внимание. Его металлическое выражение лица выражало благожелательность.
— Какие ещё будут пожелания, мсье Алексеев? – Предупредительно проворковал он на французский манер.
Прожевав нечто неописуемо вкусное и запив это дело глотком вина, я ответил:
— Хотелось бы завтра сходить в магазин, торгующий рыболовными снастями, чтобы купить удочку и прочий инвентарь. У вас есть на примете подходящий?
— Конечно. – Широкая улыбка робота вызывала симпатию. – Уверен, вы обрадуетесь разнообразию ассортимента и сделаете правильный выбор.
— Вот и отлично.
Я продолжил уплетать вкусный ужин.
— Мсье Алексеев, — снова обратился ко мне робот, — а вам случайно не требуется набор бритвенных принадлежностей?
— К сожалению – нет, я прихватил свои.
Надо заметить, что робота нисколько не обескуражил такой отказ и в последующие десять минут он продолжил активно мне предлагать все мыслимые и немыслимые предметы гигиены, начиная от шёлковой туалетной бумаги и заканчивая расчёской с невидимыми нанозубчиками, виртуозно расписывая все прелести товара и его высокое качество. Его назойливость начинала утомлять. К тому же предлагаемый товар из категории «Предметы гигиены» плавно перешёл в категорию «Невероятно, но факт».
— А гидромофон с восполняющимся образом цикличности?
— Пожалуй, нет.
Робот деланно вздохнул и предпринял последнюю попытку:
— Возможно, вас заинтересует самовозгорающийся источник радости?
Я отрицательно помотал головой, ручной хронометр мелодично звякнул, возвестив о 21.00 и робот, церемонно поклонившись и пожелав спокойной ночи, вышел в коридор. Приятная усталость заставило меня поскорее отойти ко сну.

Я открыл глаза.
— Здравствуйте, — проговорил сочным контральто андроид, расположившийся у изголовья моей кровати.
От неожиданности я вздрогнул, вскочил, прикрылся подушкой и постарался забиться в самый дальний угол своей кровати. Мама дорогая! Их здесь было не меньше десятка. Все поголовно держали в руках удочки и распахнутые чемоданчики с рыболовными принадлежностями, вежливо улыбались и пожирали меня своими зрительными рецепторами. Надо заметить, что мой личный телохранитель Лаков стоял в сторонке и молча наблюдал за этим безобразием, не предпринимая никаких попыток разогнать этот «несанкционированный митинг».
— Какого чёрта… — Попытался было перейти в наступление я, но тщетно.
— Мсье Алексеев, не бойтесь и не спешите возмущаться. Сейчас ровно девять часов утра, а согласно всемирному «Закону о рекламном праве», предлагать услуги можно начиная с этого времени и до двадцати одного ноль ноль. До положенного срока мы старались обезопасить ваш сон и для этого активировали распылители звука. Сейчас мы их выключим, и вам предстоит кратковременный период адаптации к непривычному фоновому шуму.
Пока я пытался найти подходящие контрдоводы, включился звук. Как оказалось – за открытым окном весело щебетали птички, шумели деревья, под потолком гудел кондиционер, а возле тумбочки истерично голосил непонятно как оказавшийся там сверчок. Возможно, мне показалось, но в его пении слышались возмущённые нотки. Ещё бы! Всю ночь его, беднягу, нещадно глушили чёртовы механические благодетели.
Я нашарил ногой тапочки, одел халат, и попытался протиснуться сквозь это вавилонское столпотворение к дверям ванной комнаты. Мне это удалось, правда, кто-то из механических друзей наступил мне на ногу, а кто-то больно ткнул концом спиннинга под ребро. Когда я уже вышел на финишную прямую и до заветной комнаты оставались считанные шаги, пара андроидов сцепилась в клубок у порога и, скрепя сочленениями, принялась волтузить друг друга, пытаясь таким нехитрым способом выяснить очерёдность своего рекламного выступления. Остальные андроиды с интересом повытягивали зрительные рецепторы для лучшего панорамного обзора и принялись помогать советами дерущимся. Я аккуратно переступил через кучу-малу, закрыл за собой дверь на замок и затравленно огляделся. Раковина, унитаз, ванна, полочки с гигиеническими принадлежностями, полотенца на крючках и коврик у ног. Под потолком висела круглая лампа с закрытым абажуром, стены были покрыты керамической плиткой песочного цвета, а я всё искал роботов, которые могли в самый неожиданный момент прервать мой утренний моцион. Их не было. Вот и славно.
Я почистил зубы, мельком отметив, что на конце зубной щётки встроен маленький объектив.  Бриться мне нравилось  старым дедовским способом – опасной бритвой. Сполоснув лицо холодной водой и сняв с крючка полотенце, я, вытираясь на ходу, открыл дверь ванной. И в испуге отшатнулся. Роботы торжественно выстроились полукругом возле двери и протягивали ко мне по два своих манипулятора, держа в одном злополучные удочки, а в другом зубную пасту с труднопроизносимым названием.

Когда мне удалось выпроводить всех этих механических коммивояжеров за дверь, мой инвентарь обогатился прекрасным спиннингом, набором крючков, коробочкой с красными калифорнийскими червями и тюбиком с зубной пастой, а мой бумажник значительно уменьшился в объёме. Вослед за предприимчивыми дельцами я отправил и Лакова, к которому в виду последних событий стал испытывать некоторую антипатию.
У меня созрел план и для его воплощения лишние глаза совершенно ни к чему. Даже искусственные. Через несколько минут крепко связанная верёвка из добротных простыней была выброшена в окно, и я спустился по ней в сад.

Найти укромное местечко для рыбалки было делом техники – ещё вчера по дороге в отель мною был замечен старый, заросший парк с небольшим прудом. Густые заросли кустарников надёжно скрывали моё присутствие. Я закурил, нацепил на крючок самого упитанного американского червячка и, ловко закинув прицепленную наживку, весь отдался отдыху.
Сизые клубы табачного дыма лениво возносились к облакам, поплавок застыл при полном безветрии, а моё внимание привлекла небольшая зелёная лягушка, расположившаяся на камне неподалёку от меня. Симпатичная такая лягушка, обыкновенно-земноводная, но меня тревожило, что она пристально пялилась в мою сторону немигающим взглядом. Ну и ладно.
Время пролетело незаметно. В небольшом ведёрке, которое я предусмотрительно прихватил  с собой, уже плескалось штук пять разных рыбок, классифицировать которые я затруднялся. Огненный диск солнца клонился к горизонту, и, похоже, стоило задуматься о возвращении в отель. Небось, Лаков с ума сходит от неведения, куда же мог запропаститься его подопечный. Представив себе его обескураженную механическую физиономию, я усмехнулся.
— Покайся, брат, — прогнусавило соседнее дерево.
От неожиданности я вздрогнул, повернул голову и изумлённо на него посмотрел. Старая древесная кора на уровне моего лица плавно преображалась, и вскоре на меня смотрело благообразное лицо старика с пышными, непрерывными волосами и бородой, которые струились по стволу и незаметно сливались с простой корой.
— Чево?
— Покайся, брат, ибо грядёт возмездие, и Звезда Полынь уже окрасила воды в красный цвет.
— Ты – живое?
— Не совсем. Я всего лишь геномодифицированное дерево с модуляцией голоса и вложенной в меня программой.
Меня начало мелко трясти.
— Не обращайте на него внимания, молодой человек, — дребезжащим детским голосочком проворковала приглянувшаяся мне лягушка. – Старик спятил довольно давно, а затем служба технического обслуживания про него попросту забыла, вот в его заржавевших мозгах и выработалась эта упаднически-религиозная концепция мира.
Я зло сплюнул и стал собираться, а спятившее дерево продолжало нести всякую религиозную околесицу. Когда всё было готово, я тепло попрощался с лягушкой, пожалуй, единственным роботом на планете, которому ничего от меня не было нужно, поэтому её предназначение так и осталось для меня загадкой, и быстрым шагом направился в обратный путь.

Дорога в гостиницу не заняла много времени. Молчаливый Лаков сухим кивком головы приветствовал моё появление в окне и величественно удалился, прикрыв за собой дверь. Видать, обиделся. Ну да и чёрт с ним – и так настроение испортилось.
Я быстренько принял душ и забрался под одеяло, выключив в комнате свет. На часах было девятнадцать ноль ноль и мне в голову пришла очередная хитроумная мысль оставить всех этих рекламщиков с носом. Но – как же я недооценил противника…
Сначала едва слышный писк стал тревожить мои барабанные перепонки. Пришлось включать свет и искать глазами источник шума. Им оказалось миниатюрное насекомое. Порывшись в памяти, я вспомнил страницу в энциклопедии, где описывалось это семейство двукрылых насекомых. Вроде бы они были озаглавлены как culex pipiens – комары обыкновенные.
Противный кровопийца наматывал круги над моей головой и, наконец, сел на стенку. Я осклабился, взял газету с журнального столика и симпровизировал хлопушку. Затем подкрался к нарушителю спокойствия и размахнулся для удара. Внезапно стена вспыхнула огненными буквами и, выронив газету, я отпрянул. На ней алела надпись «Лучшие товары только у нас! Покупай продукцию компании Лунная соната!» и это было только начало.
В последующие пару часов разнообразные жучки-паучки самым наглым образом носились по моей комнате, негромко транслируя рекламные слоганы. Пылали стены, мебель меняла расцветку на яркие рекламные баннеры… Мне удалось сцапать парочку насекомых, и я с остервенением смыл их в унитаз. А механическая феерия тем временем продолжалась. Под потолком стали порхать непонятно откуда появившиеся херувимчики. Они терзали свои арфы пухленькими пальчиками и задорно напевали нехитрые куплеты с рекламным подтекстом.
Когда до двадцати ноль ноль оставалось несколько минут, мои силы были на исходе и  мой воображаемый защитный круг был готов дать трещину. А затем в него ворвутся силы зла. Я ждал громогласного окрика «Приведите Вия!», но ручной хронометр мелодично звякнул и всё пропало…

Утро было ясное, солнечное, а я бежал, преследуемый целой сворой рекламных роботов, и уже на таможенном досмотре уплатил по предложенному мне счёту за порчу государственного имущества, то бишь рекламных роботов, которых я неосмотрительно смыл в унитаз. Сумма не сильно ударила по карману – как оказалось, мои зверства были не настолько тяжкими.
А через несколько долгих минут, всё ещё не веря в своё счастье, мои ноги несли меня по трапу межпланетного лайнера. Прости, дед, я тебя очень люблю, но восторгаться твоей легендарной Землёй  просто не в силах. Обыденность её сегодняшнего дня, когда под каждым кустом стоят видеопроекторы, всё роботизировано, генномодифицировано и нахально требует к себе внимания, оставляет желать лучшего.
Положенная согласно билету каюта встретила меня тишиной и покоем. Но недавно приобретённые рефлексы возобладали над разумом, и я облазил все закоулки в поисках рекламных роботов. Естественно, их не было, и этот факт подействовал умиротворяюще. Я неспешно распаковал вещи, достал со дна чемодана специально припасённый для исключительных случаев томик стихов Суинберна и удобно устроился в комфортном противоперегрузочном кресле. Сервомоторы приятно зажужжали, перестраивая конструкцию кресла под вес и очертания моей фигуры. Пальцы выстучали на пульте подлокотника необходимый заказ, и через мгновение юркий манипулятор уже протягивал мне поднос, на котором стоял запотевший бокал с горячительным напитком.
Промочив горло, я собрался было приступить к чтению, как вдруг завибрировал мой не до конца распакованный второй чемодан. Я аккуратно поставил бокал на поднос, с опаской к нему подошёл и открыл. Оттуда выпорхнул симпатичный андроид, стилизованный под херувимчика картин эпохи Ренессанс. Он мило улыбался, весело трепетал крылышками и ловко перебирал пухленькими пальчиками струны своей миниатюрной арфы. Я ласково и нежно ухватил его за набедренный ремешок двумя пальцами.
— Послушайте, — начал было он…
— Да, да? – Я был в данный момент само воплощение доброжелательности, квинтэссенцией Добра в чистом виде. Впрочем, впечатление наверняка портила злорадная ухмылка на моём лице. Аккуратно его придерживая, я набрал заказ. Когда он увидел, что именно мои пальцы выстучали на пульте, его доброжелательная мина мигом слетела с ангельского личика.
Я потянулся за молотком.

Эдуард Стиганцов

Метки: , , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.