Зов Зоны

1.
Просыпаюсь от ощущения опасности. Рука тут же тянется за верной «гэхой», но вместо нее натыкается на вибрирующую аномалию. Твою мать, ВОРОНКА У МЕНЯ В ДОМЕ!!! Мгновенно вскакиваю с койки с ловкостью чернобыльского пса и откатываюсь подальше, чтоб не затянуло. И тут окончательно просыпаюсь. «Екарный кровосос, ты давно не в Зоне», — кляну я себя. То, что я принял за аномалию — всего лишь… будильник. Восемь утра. Голова соображает, но тело все еще там, за Периметром. Оно отказывается верить в безопасность окружающего мира, вырисовывая угрозу в каждой тени. Я ведь бывший сталкер.
Так, какого черта зазвонил будильник? Не сразу, но вспомнил — Миха обещал сегодня устроить меня на работу. Встреча в девять на «Осокорках», сейчас восемь. Примерно сорок минут на дорогу. Значит, на сборы и все остальное — не больше двадцати. Одеваюсь в пределах нормы — тридцать секунд. Берцы в прихожей, но надо сначала перекусить. Хотя, еще умыться — никак не могу привыкнуть, что тут, в ста километрах от ЧАЭС в кране «чистая» вода в неограниченных количествах.
Путь по коридору, конечно же, безопасный — но меня опять клинит. Уже за дверью комнаты начинаю вычислять, откуда может появиться полтергейст, чем сможет швырнуть в меня бюрер, какую траекторию выберет снорк для прыжка, если он ждет меня на кухне. А если второй в ванной? Там достаточно темно, чтобы прощелкать возможную опасность. Пригибаюсь, вжимаясь спиной в стенку, рука тянется за стволом… опа, че за!.. Где мой ствол?!
— Андрюша, что с тобой? — вместо снорка меня чуть не убивает дед Кондратий. Вернее, это моя мама, открывшая дверь из своей комнаты в самый неподходящий момент — когда я с пепельницей наперевес пытаюсь в ящике трюмо найти что-нибудь колюще-режущее.
«Блин!» — мысленно чертыхаюсь я. Приходится же в двадцать с лишним годков перебиваться в одной квартире с родителями! Но что делать, раз своей нет? Я ведь сталкер.
— А… — пытаюсь придумать оправдание для той ситуации, в которой меня застукали, чтобы мама окончательно не решила позвонить контролерам в белых халатах. — Мам, где у нас покурить? — а сам примечаю пятно на паркете у входных дверей и думаю: «Похоже, плешь. Надо бы по детектору проверить». Тьфу ты, вот же напасть!
— Ох, сынок, — мама направляется на кухню.
Мне хочется остановить ее, крикнуть: «Стой, хоть гайку брось!», но вместо этого я останавливаю себя. Мля, действительно — клиника… «Я у себя дома, все хорошо!» — твержу я себе. Но вместо этого пялюсь на пятно в прихожей.
Мама приходит с пачкой сигарет и зажигалкой:
— Еда в холодильнике, газ в плите, монстров нет, путь чистый, я проверила, — и посмотрела так, что я понял — санитаров она вызывать не будет, но диагноз и без них поставила самый мрачный. Все верно, мам, я — сталкер.
— Маман, ты —… — останавливаюсь, чтобы не сказать «мужик», — ты лучшая!
Она вздыхает, меня попускает, и я иду харчеваться. В дверях кухни оборачиваюсь:
— Ты только отцу не говори, ладно?
Мать кивает. Конечно, у бати уже третий инсульт — нафиг ему из-за моих заскоков еще и инфаркт схлопотать? Единственный сын, и тот конченый. Хотя, если бы в свое время у него не случился первый приступ, не подался бы я в сталкеры.
Завтрак роскошный — что по меркам Зоны, что по гражданским. И я даже держу себя в рамках, дергаясь только на звуки запускающегося лифта или шагов на лестничной площадке. Ну, еще на шум машин и голоса прохожих за окном. Да еще радиоточка нервы портит. Кровососы в Раде очень натурально шипят и воют. Ну его нафиг — еще начало пси-атаки с ним пропущу! С этой мыслью и вырубаю приемник из розетки.
Путь на улицу проделываю без «закидонов». Ну, если не считать брошенного бычка сигареты в одном подозрительном месте. Но ведь это же не гайка, да и обычные люди тоже окурки в самых разных местах кидают, правильно? А я все-таки хоть и бывший, но сталкер.
Улица встречает меня теплым слепящим солнцем. Мой милитаристский прикид цвета хаки не по сезону — брюки и длинные рукава не для тридцатиградусной жары, но я привык к вечной осени, и запоздало вспоминаю о поглаженной белой тенниске и легких льняных брюках на спинке стула. А еще эти светлые туфли в прихожей — вот же дятел, и как не догадался, что все это мама для меня приготовила? Но возвращаться назад нельзя! По одному маршруту дважды не ходят. Или как там у гражданских? «Возвращаться — плохая примета». Ладно, главное — чтобы снова не замкнуло.
«Это не излом. Просто дед такой с противным взглядом», — твержу себе, закладывая расстояние между собой и пенсионером. Хотя, может, все-таки отоварить его по башке вон той трубой? А то еще нападет сзади. Так, стоп! Ты не в Зоне, все в порядке, держись!
Кто придумал эти переход для слепых? Убил бы! Ведь они один-в-один звуки выдают, как у детектора аномалий первой серии. Усмехаюсь про себя — постепенно обживаюсь. Уже которую городскую аномалию сегодня прошел без приступов. Возможно, что и у работодателя в этот раз не облажаюсь.
Все-таки, не зря сталкерская молва твердит: «Зона не любит уверенных». И плевать, что я не там, осторожность нигде не помешает.

***

Перед Михой я предстаю в потрепанном и виноватом виде. И на сорок минут позже оговоренного времени.
— Опять?! — глядя на меня, со злостью сплевывает он.
— Да, понимаешь, там тепломагистраль прорвало, пар, все дела. А я…
— Подумал, что жарка? — закончил за меня друг.
Я виновато киваю.
— А потом еще стая собак…
— Бляха-муха, Дрон! Я уже три месяца пытаюсь тебя хоть на какую-то работу устроить, а ты делаешь все, чтобы мне помешать.
Развожу руками:
— Прости, Миха. Я конченый сталкер.
Молча стоим друг напротив друга. Ощущения — прям как там, когда невольно подвел напарника в ходке, и теперь пытаешься объяснить то, что и так понятно. Миха бы стал хорошим сталкером и напарником. Хорошо, что он туда не сунулся и остался нормальным. Не то, что я.
Обнимаемся.
— Ладно, прорвемся. Идем, — тянет он меня.
— Куда в таком виде? — показываю на грязную рубаху и порванные брюки.
— Не дрейфь. Собеседование будет с парнем, который фанатеет от сталкерской темы. Сам он — офисный планктон. Весь день штаны протирает, ну, там по выходным пейнтбол, камуфло, стрельба по бутылкам…
— В общем, попса на тему и развлекалово, — подытоживаю я.
— В принципе, да. Но пацан хороший. Думаю, поймет.
Не вопрос! Тем более, Миха для меня старался.
И вот я сижу перед хорошим пацаном Константином Сергеевичем, который буравит меня взглядом уже целую минуту, и стараюсь засунуть поглубже свои сталкерские рефлексы. Даже противно жужжащий кондиционер стараюсь не замечать.
— Сталкер? — наконец выдает он.
— Нет, почему вы так подумали? — не моргая глазом, парирую я. А руки дрожат.
Константин Сергеевич, который младше меня лет на пять, усмехается.
— Молодец! — одобрительно кивает головой потенциальный работодатель. — Нервы крепкие! Чего не скажешь о твоих… — он мнется, подбирая слово, — коллегах.
Я хочу возразить, но он останавливает меня жестом:
— Давай без вранья! Мне нужно знать о человеке все, чтобы понимать — могу ли я ему доверить столь ответственную работу? Чтобы потом не было мучительно больно отвечать на вопросы других инстанций, понимаешь? — подмигивает он и хохочет над своей шуткой, половина которой принадлежит мертвому классику.
Я натянуто улыбаюсь, попытавшись изобразить веселье, и чувствую себя, как у Сидора в погребе, когда он втюхивает тебе какую-то дешевку по цене брендового товара.
— Хорошо, — соглашаюсь. — Я — бывший сталкер. Но уже несколько месяцев в завязке.
— Отлично! Люблю честных сотрудников. Более того, открою тебе секрет — я тайно симпатизирую сталкерам. Так что рад приветствовать тебя в нашем дружном коллективе!
Рукопожатие у него оказывается вялым. Не люблю такие ладони — как будто медузу давишь. Но какое это имеет значение, если впервые за несколько месяцев у меня есть нормальная работа? Это не листовки у метро раздавать и не фуры за копейки ночами грузить. Неужели я снова стану нормальным человеком?
***

В этот раз будильник меня не пугает. Просто потому, что я уже не сплю и жду, когда же его мерзкий голосок разрушит спокойствие, царящее в комнате. Жду, чтобы отомстить за все прошлые разы.
Когда мой железный недруг совершает последний рывок длинной стрелкой навстречу своей победной трели, я делаю такое же молниеносное движение за своей новой игрушкой — страйкбольная версия «Glock-17» производства китайских умельцев. Пистолет выпускает сразу несколько пластиковых шаров в автоматическом режиме стрельбы. Все в яблочко — и мой источник кошмаров брякается на заранее заготовленную подушку, так и не успев мне ничего сказать. Вот и чудненько! Одним утренним выжигателем мозгов меньше. А игрушка действительно хорошая — даже вес как у настоящего. С ним за поясом теперь можно даже по коридору идти со спокойной душой. Еще бы что-то вместо гаек и детекторов — может, йо-йо перед собой бросать? Ладно, что-нибудь придумаю, не зря же я сталкер.
Вырубая надоедливое радио, мысленно готовлюсь к рывку через город к месту работы. Там-то обитать можно более-менее — сижу в своей коморке среди компов и железяк, как в бункере, обстановка спокойная. Но эти ужасные сорок минут по городу — все время хочется изменить маршрут и сделать крюк в самых подозрительных местах. А еще эти бродячие животные… Уже неделю работаю, но совершать автоматически одни и те же действия все не привык. В Зоне все по-другому. Там стал что-то делать бездумно — считай, уже в могиле. А тут наоборот — девяносто девять и девять десятых процентов горожан так и живут. Просыпаются по расписанию, ездят на одних и тех же автобусах, ходят обедать в одно и то же кафе в одно и то же время, даже гуляют, по большей части, в одних и тех же местах.
— Доброе утро, Андрюша! — это мама входит на кухню. Я ее шаги еще в комнате слышал, но расслабился только сейчас, когда она вошла и поздоровалась. Все думал — уж не контролер или морок там бродит?
— Привет, мам.
Ну, сейчас начнутся расспросы о том, как спал, о работе, о планах на личную жизнь — в общем, вся та бесполезная шняга, которую здесь считают важными разговорами.
— Ну как спалось? — кто бы сомневался, что с этого начнется?
И отвечать не хочется, и обидеть мать не могу.
— Все нормально, мам. И на работе тоже. Жениться пока не собираюсь. Предвосхищая твой вопрос — а кому я, такой, нафиг нужен?
Она стоит несколько мгновений, продолжая механически тереть тряпкой стол.
— Прости нас сынок! — вдруг распускает сырость мать.
А вот этого я совсем не ожидал.
— Ты чего, мам? За что вас прощать-то?
— Если бы с папой тогда так не случилось, а у меня нормальная работа была — не пришлось бы тебе институт бросать и туда соваться.
— Да ты что, ма! — у меня от ее доводов тушканы по спине пробежались, а в горле ком застрял. — Вы же мои родители, это я перед вами в долгу!
Мы обнимаемся и скорбно сидим на кухне. Мать плачет, я думаю над тем, как все, действительно, повернулось. Каким бы я сейчас был, не сунься тогда в Зону за «легкими деньгами»?
— Ладно, — выхожу из оцепенения и пытаюсь улыбаться, — нечего ручьи пускать! Чего ты ревешь? Сейчас-то все нормально, правда? И не сталкерю уже, и работа нормальная есть. Все наладится, глядишь — еще внуков нянчить будешь!
Мать кивает, улыбается. А я думаю: «Кому ты врешь? Ты же сталкер».
— Как отец? — перевожу разговор на другую тему.
— Папа нормально, сегодня охотно покушал.
— Вот и славно! Ну, мне пора на работу, пока!

2.

Дело идет к обеду, когда в серверную заглядывает шеф, тот самый Константин Сергеевич.
— А ты чего еще не собран?
Я делаю удивленно-вопросительную мину.
— Ну ты даешь! У нас же сегодня корпоратив, все едем на пострелушки. Объявление в коридоре третий день висит.
— Ээээ… может, я сегодня поработаю? — не очень представляю себя, бегающего по лесу с хренью, стреляющей краской. — У меня тут один комп совсем «мертвый».
— Никаких отмазок! Эта игра посвящена твоему вливанию в наш коллектив. И будет на сталкерскую тему.
Ну конечно! После этих слов я, по идее, должен согласиться. Я же сталкер!
Ну, раз от меня ждут такой реакции — значит, надо соглашаться. Надо налаживать контакт с коллективом.
И вот, одетый в отечественный «дубок» и пластиковую маску, я стою с маркером в руке возле какого-то заброшенного завода, имитирующего ЧАЭС, где, по сценарию, «Чистое небо» прорывается с боями к центру Зоны. А мешают им в этом, конечно же, «монолитовцы». Угадайте, кого играю я? Все, кто смотрит сериал о сталкерах, читает книги о нем, играет в игры, ходит в одежде и срет исключительно фекалиями с пометкой «сталкер», хором завоют — Меченого! И ни разу не ошибутся! Шеф, естественно, отыгрывает Шрама. Его зам — командир «Чистого неба», руководитель отдела продаж — лид-зомби «Монолита». Ленточками обозначили аномалии, вместо артефактов — аптечки и пакеты с шарами. Детский сад, ептыть… Ну что ж, поиграем в сталкеров.
Стартуем из леса на краю территории завода. Контрольная точка для первого раунда — флаг в полуразрушенном коллекторе. Без энтузиазма пускаюсь бегом. Вопреки переживаниям, в реальность происходящего не верю — оттого моя «маленькая» проблема спокойно спит где-то в глубине сознания.
От первой очереди шарахаюсь в сторону за сваленные бетонные плиты, перекатываюсь на другую сторону — и наказываю одного из нападавших. Знакомая гидра боевого азарта вперемешку со страхом показывает голову. Салют старым знакомым! Только не особо распаляйся!
Второй нападающий в сером «урбане» пускает очередь в мою сторону. Шары летят медленно — так, что не составляет труда уходить от них, не теряя из вида врага. Точно так же медленно летели в меня пули через «времянку», когда я схлестнулся в Зоне с Мрачным. Благодаря моим усилиям, ныне покойным. Воспоминания накатывают — и я уже не совсем понимаю, действительно ли он тогда отправился в чертоги Черного сталкера, или я все еще сражаюсь с ним. Пока я на бегу стреляю и уворачиваюсь от «пуль» противника, выписывая акробатические кренделя, меня обходят со спины. Начинается настоящая мясорубка. Ныряю за угол бойлерной, где меня и зажимают перекрестным огнем — не высунуться. Синие и желтые шары лупят вокруг сплошным потоком, разбрызгивая краску. Вроде бы, понимаю, что эта игра. Но какой-то товарищ внутри заставляет воспринимать все очень серьезно.
Засыпаю шары под завязку в бункер, перевожу дыхание. Над головой — темная пропасть окна, не допрыгнуть. Но моим преследователям об этом лучше не знать. Беру кирпично-бетонную крошку и щедро бросаю в проем — раздается шум, как будто кто пробежался по усыпанным мусором полу. Через секунду огонь переносится на окна бойлерной. Значит, поверили, что я забрался внутрь. Этого мне и надо. Выскакиваю совсем не с той стороны, откуда меня ожидают, луплю по ближайшим противникам — ими оказывается шеф с тремя охранниками, которые поначалу, видимо, хотели обойти меня с фланга, но после моего обмана повернули назад, чтобы поучаствовать в сражении. Расстреливаю в спины троих, прежде чем пускаю заряд шаров в забрало директору. Мысленно усмехаюсь выражению на его лице за миг до того, как его перестает быть видно. На этом эффект неожиданности заканчивается. Те, кто обстреливал окна, заметили мое появление. Но я пользуюсь сложившейся ситуацией — четверо «зомби» с белыми ленточками становятся моей защитой. Кто сказал, что я, находясь в меньшинстве, буду играть честно? Вы ведь в курсе, кто я.
Обхожу «мертвяков» слева, пропускаю над головой первую очередь крайнего из живых, сам не стреляю — сделаю его в упор. Двигаясь «маятником», издеваюсь над нервами своих противников — ближний заметно нервничает, уже лупит во все стороны, остальные пока не могут меня атаковать. Делаю все, как задумал. Брызги красной краски почти похожи на кровь. Но теперь я оказываюсь открытым для остальных атакующих. Напоминая сам себе Нео, скольжу между потоками шаров, методично оставляя краткие красные метки на врагах. И происходящее незаметно меня «накрывает».
Группа «чистонебовцев», засевшая за крепкими кирпичными стенами коллектора, попыталась пресануть меня, отжимая от такой близкой цели. Бросаю краткий взгляд — что там, куда они меня гонят? Живописные обломки бетонных столбов и труб между двух холмов мусора. Отличное место для выхода к ним же во фланг. В таких местах очень часто прячутся «трамплины» и «мясорубки». Специально загоняют? Делаю проверочную очередь из маркера — если там аномалии, то краска укажет опасность. Вместо ожидаемых брызгов, из-за обломков показывается рука с белой тряпкой. Ага, засада! Резко сокращаю дистанцию до укрытия, и как раз вовремя — из-за укрытия появилось сразу два ствола. Без раздумий хватаю один рукой и плечом въезжаю врагу в грудь, роняя на землю. В это же время стреляю из-под его руки во второго, почти в упор. Разворачиваюсь и добиваю упавшего. Сзади появляются «монолитовцы» и с криками начинают палить в спину. Двое убитых тоже начинают что-то орать — неужели, зомбаки? Времени нет с ними возиться, проще убежать, пока они не встали. Быстро ретируюсь за обломками мусора, пробегаю между холмов и выхожу в тыл засевшим в коллекторе. С ноги луплю первому в забрало — тот отлетает, сбивая стоящего за ним бойца. Остальные двое уже развернули стволы в мою сторону. Падаю на пол и оттуда луплю отсечками по каждому. Застреленные почему-то не думают умирать, хотя целиком забрызганы кровью. Вместо этого они скидывают шлемы, размахивая руками. И только сейчас я понимаю, что это игра.
— Ты че, совсем охренел, долбанный укурок? — оказывается, моя нога отправила в легкий нокдаун замдиректора. — Ты не знаешь, что рукопашка запрещена?
Сзади подбегают двое «зомбей» — экспедитор Витек и менеджер, имени которого я еще не знаю.
— Я тебе ща все зубы выбью, придурок! — кидается на меня менеджер, Витек пытается его сдержать, что делает крайне нехотя.
Поднимается шум и гам, все размахивают руками, кто-то рвется меня за горло подержать. А мне уже пофигу. Снимаю шлем, сажусь у стены. В голове абсолютно пусто, как после любого серьезного боя.
Не сразу понимаю, что мир вокруг шатается от того, что кто-то трясёт меня за плечи и зовет по имени:
— Андрей, с тобой все в порядке?
Это шеф. Остальные столпились вокруг и смотрят.
— Ну ты как, нормально?
— Я… да, — неуверенно отвечаю ему.
— Я все понимаю. Ты тут единственный сталкер. Решил доказать всем, что ты крут. Но ты переборщил. Вон, Дмитрий, — кивает на своего зама, — мастер спорта по дзюдо, сам мог бы кого угодно поломать. А Жека, — это, вроде, о менеджере, — кэндо и айкидо профессионально пять лет занимается. Про нашу охрану и говорить нечего. Задача ведь — не победить. Это всего лишь отдых.
— Думаешь, я это делал, чтобы кому-то что-то доказать? — впервые перехожу с начальником на «ты».
Наверное, последние три месяца стали для меня большим испытанием, чем предыдущие шесть лет в Зоне. Меня начинает трясти. И все, что я дальше говорю, уже вне моего контроля.
— Это для вас отдых, это для вас игры. А когда ты там каждый день за ручку со смертью здороваешься — ты уже не можешь в это играть. Потому что твоя задача — выживать, а заиграешься — сдохнешь. Что вы все знаете о Зоне, о сталкерах, домашние мальчики? Тот попкорн, что вам втюхивают в попсовых сраных сериалах и книжках для среднего школьного возраста? Где по Зоне, как по Крещатику, на машинах ездят холеные супермены, бухают водяру, пачками укладывают монстров и толпами ходят к ЧАЭС? Да там на два метра в сторону поссать не сходишь спокойно. Потому что это в ваших долбанных играх аномалии только слепой не увидит, а в Зоне есть такие, которые только каким-то неведомым чутьем своей радиоактивной задницы обнаружишь. И когда человека выворачивает наизнанку там, где другой спокойно прошел, и когда на глазах твой враг из молодого парня превращается в старика и сушеную мумию — это все ни хера не весело.
Все молчат, а меня несет дальше:
— Может, кто-то думает, что там романтика — нашел арт, загнал за кучу бабок и резвишься на личной вилле с красивыми девочками? А кто-то знает, что цена арта у торговца в десять раз ниже, чем за пределами Зоны? А все продукты в десять раз дороже, и вся твоя выручка обычно уходит, чтобы просто купить жратву, лекарства и скопить на новую ходку. И, даже если подфартило найти реально дорогой арт, то нужно еще живым выбраться к периметру, потом найти надежного скупщика, чтобы военным и мародерам тебя не сдал, и выторговать у этого ушлого торгаша хоть на пару сотен «деревянных» больше. После этого идешь в убогий гадюшник, громко называемый баром, где снимаешь больное триппером или сифилисом существо, чуть красивее кровососа — потому как никто не захочет со светящимся от радиации и немытым доходягой трахаться в деревне на краю света — и, если получается, испытываешь несколько минут сомнительного удовольствия.
Может, кто-то из вас считает, что монстры представляют собой ленивых зверушек на сафари, по которым можно спокойно пострелять с борта комфортного авто? Кто-то из вас вообще задумывался, что эти твари умнее и опаснее любого земного хищника, и один контролер среди бела дня может уложить целый блокпост из семнадцати солдат и офицеров, причем так, что не будет ни одного выстрела? А кто знает, что ты испытываешь, когда приходится стрелять в зомби с лицом человека, которого ты когда-то хорошо знал, у которого на Большой земле осталась жена и маленькая дочь? Или как смотреть на друга, пожираемого заживо «киселем», и знать, что единственное, что можно для него сейчас сделать — это пристрелить? Думаете, что проходя все это и многое другое каждый день, ты можешь приехать в тихий благополучный город, где все живут, как будто они бессмертные, и будешь играть в игры на тему, соблюдая какие-то сраные правила?
Я плюю под ноги, луплю со всей злости маркером о стену, разбивая, в общем-то, невинную игрушку. И иду к выходу. От моего взгляда охранники расступаются — мне сейчас и правда примерно по пояс, кто там какой чемпион и рукопашник.
— Андрей, постой, — зовет меня шеф.
— Я понимаю, я теперь уволен! — уже более спокойно бросаю я назад.
— Нет, хоть это было и неприятно, но ведь всё это правда. Я понимаю, думаю, все мы понимаем, как тебе тяжело.
— Очень сомневаюсь. Просто я слышал Зов Зоны — и теперь я знаю, что от него не убежать.
— Ну, меня тоже туда тянет, несмотря на все твои рассказы… — начинает было он.
— Да при чем тут тяга?! — вспыхиваю я вновь. — Я говорю про вполне реальный зов. Когда Зона тебя зовет в твою последнюю ходку, и ты почти достоверно знаешь, как и где ты закончишь ее. Только сделать уже ничего нельзя. Я хотел ее обхитрить, сбежать. Но вижу, что ничего не получится. Зона свое не отдает — мне не место в этом мире. Бывших сталкеров не бывает.
Сразу стало как-то легче. Теперь я уже не обманываюсь насчет того, кто я.
***

Собираю вещи, когда открывается входная дверь. На пороге — мать с кульками из «Сельпо». Сразу все понимает, роняет пакеты, оседает прямо в прихожей и молча смотрит. Лучше бы причитала, останавливала, проклинала — легче было бы уйти. А так — как будто ноги отказали. Просто стою и смотрю на нее. Как же она постарела! И как раньше этого не замечал? Почему-то представляю ее такую несчастную, ждущую меня из Зоны — и глаза застилает влага.
— Прости, мама! Я… — все мысли путаются в голове, а слова застревают в горле. Выдавливаю из себя то, что могу, — я сталкер… Отцу скажи, что…
Не могу больше видеть ее глаз, потому подхватываю рюкзак и выбегаю. Захлопывая дверь, успеваю услышать:
— Храни тебя Бог, сынок…

Юрий Круглов

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

2 комментария: Зов Зоны

  1. Shurki пишет:

    Класс!

  2. serg67 пишет:

    Отличный рассказ,прочитал на одном дыхании!!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.